воскресенье, 14 июля 2024
,
USD/KZT: 425.67 EUR/KZT: 496.42 RUR/KZT: 5.81
Подведены итоги рекламно-медийной конференции AdTribune-2022 Қаңтар оқиғасында қаза тапқан 4 жасар қызға арналған мурал пайда болды В Казахстане планируется ввести принудительный труд в качестве наказания за административные правонарушения Референдум - проверка общества на гражданскую зрелость - Токаев Екінші Республиканың негізін қалаймыз – Тоқаев Генпрокуратура обратилась к казахстанцам в преддверие референдума Бәрпібаевтың жеке ұшағына қатысты тексеріс басталды Маңғыстауда әкім орынбасары екінші рет қызметінен шеттетілді Тенге остается во власти эмоций Ресей өкілі Ердоғанның әскери операциясына қарсы екенін айтты Обновление парка сельхозтехники обсудили фермеры и машиностроители Казахстана Цены на сахар за год выросли на 61% Научно-производственный комплекс «Фитохимия» вернут в госсобственность Сколько налогов уплачено в бюджет с начала года? Новым гендиректором «Казахавтодора» стал экс-председатель комитета транспорта МИИР РК Американский генерал заявил об угрозе для США со стороны России Меркель впервые публично осудила Россию и поддержала Украину Байден призвал ужесточить контроль за оборотом оружия в США Супругу Мамая задержали после вывешивания баннера в поддержку политика в Алматы Казахстан и Южная Корея обсудили стратегическое партнерство Персональный охранник за 850 тыс тенге: Депутат прокомментировал скандальное объявление Россия и ОПЕК решили увеличить план добычи нефти Рау: Алдағы референдум – саяси ерік-жігердің айрықша белгісі Нью-Делиде Абай мүсіні орнатылды «Свобода 55»: иммерсивный аудиоспектакль про выбор, свободу и январские события

Булат Атабаев – узник своей совести – теперь свободен. Навсегда

Вчера умер великий казах - Булат Атабаев, практически единственный человек, отдавший свой режиссерский талант гражданской позиции, за которую он поплатился преследованиями, эмиграцией и, в конечном счете, жизнью.

Атабаев родился в селе Тентек Талдыкурганской области – название села («Непослушный») как нельзя предопределило характер этого человека. Вся его жизнь – пример бунтарства и непослушания.

Когда exclusive.kz спросил в одном из последних интервью этого талантливого режиссера, зачем он занимается политикой, он ответил, как всегда, глубоко и хлестко:

– Потому что в Казахстане на каждом шагу есть повод стать оппозиционером. Раньше я думал, что есть люди, которые этим (политикой) занимаются профессионально. Я-то сам до поры до времени полностью посвящал себя любимому делу – культуре и искусству, и был счастлив, что за это еще и зарплату давали.

Я не понимал покойного Аскара Токпанова, одного из первых профессиональных театральных режиссеров Казахстана, пользующегося славой скандального правдолюба. Я не учился у него и не общался с ним. Но как-то, уже находясь в больнице почти на смертном одре, он нашел меня через мою маму. Просил, нет, требовал, чтобы я зашел к нему. Мать уговорила: «Ему, наверное, есть, что сказать тебе. Зайди».

Аскар-ага сказал в тот памятный день, что есть правда и есть люди, которые обладают искусством говорить ее. Про себя он сказал: «Я думал, что обладаю им, а на самом деле – хамил». Про меня он, оказывается, знал через актеров. Они жаловались ему, что я на репетициях оскорбляю их. Он сказал, что положительные роли в жизни давно разобраны, все хотят казаться бесконфликтными и хорошими, а вакансий на отрицательные роли – пруд пруди.

«Судьба распорядилась так, что мы с тобой должны брать на себя эти противные роли, чтобы оздоровить общество». Эти слова меня задели, но Аскар Токпанов как в воду смотрел. С тех пор я начал вякать не только на репетициях».

Кандидат на отрицательную роль

Атабаев отказался от роли «положительного и бесконфликтного человека» с тем пылом, которым он занимался в своей жизни всем.

Годы, когда он был главным режиссёром Немецкого драматического театра и Казахского театра имени М. Ауэзова, пожалуй, несмотря ни на что, были для него самыми «спокойными». Его «невыносимый» характер требовал свободы и тогда он создал собственный театр «Аксарай», создание которого поддержал тогда глава БТА Банка Мухтар Аблязов. Это был первый и последний театр казахского мюзикла в стране, где Булат собрал талантливую сельскую молодежь и начал учить их играть так, как мог только он – не знать пределы возможного.

С лукавой гордостью он шепотом говорил мне: «Эти балбесы не знают, что петь и танцевать одновременно невозможно. А они это делают, думают, что это нормально! Я им всю жизнь «испортил», они теперь заражены свободой и больше нигде не смогут играть». И действительно, даже после вынужденной эмиграции его выкормыши не сломились, а продолжали свои постановки, пусть в усеченном виде, выживая где и как могли. Долгое время наша редакция работала под звуки их репетиций на верхнем этаже – так мы пытались хотя бы на какое-то время сохранить этот яркий национальный проект для страны.

Кто знает, возможно, если бы «Аксарай» продолжал бы существовать, Атабаев бы так и не ушел политику. Но ни государству, ни бизнесу, ни обществу как всегда оказалось не до самобытных культурных проектов. Но даже в политике Атабаев вел себя как на сцене – это был вечный перфоманс, с эффектными сценами и репликами.

Так было, когда он в 2011 году выступал перед бастующими рабочими Жанаозеня. Так было, когда он показал власти, обвинившей его в «разжигании социальной розни», огромный кукиш со страницы влиятельной немецкой газеты, когда единственный из Казахстана был награжден престижной медалью имени Гёте (Goethe-Medaille). Так было, когда его посадили в СИЗО, где он читал зэкам историю театрального искусства. Режиссеру Ермеку Турсунова тогда удалось уговорить КНБ отпустить его под подписку о невыезде, на которую сам Атабаев согласился, мягко говоря, крайне неохотно.

Когда его каким-то чудом его отпустили в Германию на вручение награды, он использовал это как возможность выступить в Европарламенте. Сразу после этого мне позвонила его сестра Дана. В слезах она рассказала, что после его выступления и интервью DW ему изменили меру пресечения и, как только он вернется в страну, его арестуют.

Понадобились немыслимые усилия, чтобы найти Булата, но еще труднее оказалось уговорить его остаться в Германии. «Ну и пусть сажают! – орал он в трубку – Чем я лучше других?» Мои аргументы, что с его диабетом он не выдержит даже этапирование, он возразил: «Да я в тюрьме впервые почувствовал себя человеком. Знаешь, как зэки меня уважали? Нигде меня не слушали с таким восторгом, как там. Нигде обо мне так не заботились, даже заваривали крепкий чай, если у меня прыгал сахар…»

В этом весь Булат…

Не знаю, что возымело действие - употребление ненормативной лексики или уже почти слезная просьба сохранить себя для страны, но он все же остался в Германии, где восхищенные немцы тут же предложили ему работу. Впрочем, это еще одна история, которую он рассказал через несколько месяцев.

Кажется, его пригласили на заседание какого-то художественного совета, в середине которого он шумно отодвинул стал и демонстративно пошел к выходу. «Куда вы, герр Атабаев», - спросили у него изумленные немцы.

И тут, этот охамевший казах, заявляет им, мастодонтам немецкой культуры: «Говорите по-немецки!» Последовала долгая театральная пауза. «Вы все время вставляете в немецкий язык английские слова, а я их не понимаю! Неужели в немецком языке недостаточно слов, чтобы обойтись без заимствований?!» Так Атабаев окончательно «купил» немцев, получив работу. И восхищение. Сам он говорил, что может думать и говорить на трех языках одновременно: немецком, казахском и русском…

Ему предлагали гражданство, но он отказался: «Я здесь дерево не посадил, дом не построил, сына не вырастил. Поэтому я не могу сказать, что это моя страна, хотя с той зарплатой, что мне платят, я, можно сказать, живу счастливо». Позже он признался, что милее «немецких хоромов» его крохотная квартирка в Аксае, где он привык спать «в обнимку» со старым, немилосердно дребезжащим холодильником.

«Я не политик, а просто беспокойный человек»

Одна из последних работ на родине – его постановка «Лавина». Он мечтал об этом несколько лет. Она – о коллективном страхе. О добровольной духовной массовой кастрации. Старейшины села разрешали говорить жителям села только шепотом из страха перед снежной лавиной. И тут ребенок, не подозревающий об этом запрете, громко заявил о себе миру криком рождения. Катастрофы не происходит. Люди поняли, что страх перед угрозой и есть катастрофа.

«Иногда бывают ситуации, когда отчизне, если это только поменяет ситуацию, надо предъявить свой труп. Для многих это громкие слова. А если смотреть на это с исторической точки зрения, то почему курды и уйгуры остались без государства? Почему исчезают целые народы и их языки? Потому что имеет место быть коррупция и продажа национальных интересов. Я не могу оставить своим внукам виллы, заводы и фабрики. Но я хочу оставить им главное – родину».

Оставить комментарий

Общество

Страницы:1 2 3 4 5 6 ... 33