воскресенье, 25 февраля 2024
,
USD/KZT: 425.67 EUR/KZT: 496.42 RUR/KZT: 5.81
Подведены итоги рекламно-медийной конференции AdTribune-2022 Қаңтар оқиғасында қаза тапқан 4 жасар қызға арналған мурал пайда болды В Казахстане планируется ввести принудительный труд в качестве наказания за административные правонарушения Референдум - проверка общества на гражданскую зрелость - Токаев Екінші Республиканың негізін қалаймыз – Тоқаев Генпрокуратура обратилась к казахстанцам в преддверие референдума Бәрпібаевтың жеке ұшағына қатысты тексеріс басталды Маңғыстауда әкім орынбасары екінші рет қызметінен шеттетілді Тенге остается во власти эмоций Ресей өкілі Ердоғанның әскери операциясына қарсы екенін айтты Обновление парка сельхозтехники обсудили фермеры и машиностроители Казахстана Цены на сахар за год выросли на 61% Научно-производственный комплекс «Фитохимия» вернут в госсобственность Сколько налогов уплачено в бюджет с начала года? Новым гендиректором «Казахавтодора» стал экс-председатель комитета транспорта МИИР РК Американский генерал заявил об угрозе для США со стороны России Меркель впервые публично осудила Россию и поддержала Украину Байден призвал ужесточить контроль за оборотом оружия в США Супругу Мамая задержали после вывешивания баннера в поддержку политика в Алматы Казахстан и Южная Корея обсудили стратегическое партнерство Персональный охранник за 850 тыс тенге: Депутат прокомментировал скандальное объявление Россия и ОПЕК решили увеличить план добычи нефти Рау: Алдағы референдум – саяси ерік-жігердің айрықша белгісі Нью-Делиде Абай мүсіні орнатылды «Свобода 55»: иммерсивный аудиоспектакль про выбор, свободу и январские события

Конец путинского проекта интеграции?

Для России наступили нелегкие времена. Санкции, введенные Западом в отношении отдельных предприятий и политиков России, которые были бездумно подкреплены контрсанкциями Кремля, привели очень скоро российскую экономику и российское общество к тяжелому состоянию. Вкупе с упавшими в два раза ценами на нефть, составляющую основную часть ее доходов от экспорта, и общей структурной слабостью ее экономики, санкции сильно ударили в самое больное место российской экономической системы – капиталы и технологии Запада перестали быть драйверами экономического роста.

Захват и присоединение Крыма Россией в целом обернулись для нее серьезными политическими последствиями, в виде ее изоляции одними из самых важных на Западе и в других регионах мира стран. А экономические последствия в виде грядущего коллапса украино-российских отношений и отказа Европы от импорта углеводородов России (отказ от Южного потока, сокращение поставок газа) может практически закрыть перед Россией все двери на европейский рынок. Оставшиеся объемы поставок углеводородов неудержимо падают, сокращая и без того худеющие накопления.

В этих условиях, не оставляющих выбора на европейском и, в целом, западном направлении, Россия весьма предсказуемо стала «поворачиваться» (если не сказать «бежать») на Восток», подтверждая предположения серьезных аналитиков о неуважении и недостаточности внимания, которые проявляла Россия в докризисные времена азиатскому региону.

Внутри ЕАЭС внутренняя торговля в котором также стала стремительно падать, Россия стала терять собственное превосходство и доминирование. Несмотря на присоединение к ЕАЭС Армении и Кыргызстана, самые близкие партнеры перестали воспринимать ее как серьезную движущую силу интеграционного процесса - и как «локомотив», и как конечную инстанцию. Переформатирование ЕАЭС стало казаться неизбежным последствием, в силу укоренявшихся представлений о собственных национальных интересах Казахстана и Беларуси, отстаивающих собственные взгляды на историю, культуру и цивилизацию своих народов. Стала развиваться протекционистская политика Казахстана и Беларуси в отношении продукции и технологий из России.

На Востоке Россию также не ждал горячий прием, поскольку сохранившиеся в России со времен «холодной войны» представления о Китае остались основой принципов российской политики в отношении восточного партнера. Китай не замедлил воспользоваться  скоропалительным поворотом России и подписал довольно выгодные для себя контракты о будущих поставках нефти и газа. На этом в настоящее время и ограничились бы вступающие в «брак по расчету» стороны, однако их интересы в Центральной Азии требовали и требуют более конкретного определения и выражения.

Если и раньше структуры ШОС, ЕАЭС, ОДКБ, особенно проекты Западная Европа – Западный Китай, Новый Шелковый путь, требовали возрастающего внимания, то теперь вопросы реструктуризации всех этих отношений, в соответствии с поворотом России на Восток, скорее напоминающим бегство, стали во главу угла международной обстановки в Евразии. В то время, когда Россия прорывалась на Запад, государства Центральной Азии, а особенно Казахстан, продвигающий политику многовекторности, чрезвычайно схожую с озвученной Х.Клинтон политикой мультипартнерства, которым Россия уделяла не так много внимания, давно стали строить взаимовыгодные и эффективные отношения с Европой, США и особенно с Поднебесной.

Справедливости ради стоит сказать, что Китай, в соответствии со своими глубоко метафизическими политическими технологиями и стратегемами, всегда стремился найти «общий язык» с государствами Центральной Азии. Но теперь, со времени реформ Дэн Сяопина и его последователей, и особенно озвучивания Си Цзиньпином инициативы строительства Экономического пояса Великого шелкового пути, которая стала логическим продолжением инфраструктурных и транспортно-логистических инициатив Н.Назарбаева, его желание приобрело реальные основания.

При поддержке государств Центральной Азии  КНР стала настойчиво воплощать идею строительства многомаршрутного (сухопутного и морского) Шелкового пути: был создан Азиатский банк инфраструктурных инвестиций, делающий Банк ШОС, разговоры о котором идут достаточно долгое время, практически ненужным. Подписано заявление о сопряженности ЕАЭС и проекта создания Экономического коридора по территории постсоветских стран; подписаны многочисленные соглашения по финансированию проекта с Казахстаном.

Хотя России это может и не нравиться, но у нее не осталось сколько-нибудь значимого выбора – внутренняя ситуация может усугубиться настолько, что может быть поставлен вопрос о дезинтеграции самой России. Дефолтное и преддефолтное состояние почти половины российских регионов, сокращающих социальные расходы, а также глубокий кризис внутренней политики, где наряду с продвигаемой руководством России геополитической доктрины «русского мира», буквально за стенами Кремля стали бурно расцветать иные этнические миры («чеченский», «дагестанский»), ставит вопрос выживания РФ ребром.

В этих условиях, когда бывшая метрополия и политический доминант теряет свою силу, а его мощь сокращается, как «шагреневая кожа», инициатива строительства Экономического коридора приобретает особо важное значение для судеб постсоветской интеграции, судеб постсоветских государств, особенно государств Центральной Азии. Их членство в ШОС, ранее имевшее характер декларативности, из-за исторически сложившейся «специализации» стран-членов ШОС по отдельным направлениям (за политическое отвечала Россия, за экономическое – КНР и государства ЦА) при эффективном продвижении проекта строительства Экономического коридора, способно обрести более устойчивый и независимый от России характер.

Россия, как слабеющий фактор международной политики, пытается сохранить свое былое значение в ШОС -  косвенно и прямо, через институты ОДКБ, ЕАЭС, используя ЕАЭС как базовую структуру и переговорную площадку для отстаивания своих слабеющих позиций в ШОС, в регионе СНГ, в ЕАЭС и в переговорах по сопряжению ЕАЭС с проектом создания Экономического коридора Великого шелкового пути. Однако, интересы государств ЦА и Китая направлены совсем на другое.

Если Россия пытается и будет пытаться синхронизировать свои интеграционные процессы с китайским проектом «Экономический пояс Шелкового пути» в рамках только Евразийского экономического союза, то Китай и государства Центральной Азии, особенно Казахстан, видят перспективы синхронизации в гораздо более широком и открытом варианте. Об этом совсем недавно заявил Н. Назарбаев 22 мая 2015 года в своем выступлении на Экономическом форуме в Астане.

На данном форуме Н.Назарбаев предложил создать Объединённое Евразийское Экономическое пространство, с включением в него КНР. «Нам важно принять единые правила, которые учтут национальные интересы всех участников, и в тоже время будут направлены на устранение барьеров и повышение взаимовыгодной интеграции. Правила должны касаться, в первую очередь, торговли, транспортировки и движения ресурсов. Создание экономического пояса Шёлкового пути, в своей сути закладывает этот принцип. В рамках Объединённого Евразийского пространства необходимо создать постоянно действующую площадку, на которой будут обсуждаться и вырабатываться предложения по дальнейшим направлениям развития континента, повышению уровня интеграции между всеми её членами. Астанинский Экономический Форум может стать такой площадкой» – заявил он.

 В контексте сказанного становится понятно, что Казахстан уже определился с моделью интеграции евразийского пространства на принципах создания Экономического коридора Великого шелкового пути, как принципах многостороннего проекта ШОС, а не на принципах ЕАЭС. Казахстан не только допустил включение Китая в Объединенное Евразийское пространство, но и сделал это включение практически безальтернативным.

По большому счету, это еще не означает видимый конец путинского проекта интеграции постсоветского пространства, как и не означает очевидного превосходства казахско-китайской модели модернизации в таком объединенном пространстве. Укрепить значение этих процессов позволит вовлечение в практику государственного и общественного строительства Казахстана и других постсоветских государств глобальных социально-экономических трендов, которые инициируются и проводятся в жизнь развитыми западными странами.

Поэтому еще одним важным свидетельством универсализации опыта развития развитых демократий стал подписанный Н.Назарбаевым и озвученный в упомянутом выступлении на Астанинском экономическом форуме Указ о создании международного финансового центра «Астана», на платформе всемирной выставки «ЭКСПО-2017». «Мы провели переговоры с представителями Дубайского центра и договорились, что полностью перенесем их опыт в Казахстан. Таким образом, наш центр будет основан на принципах английского права, с льготным налоговым режимом и независимым финансовым судом. Мы уверены, что финансовый центр «Астана» станет ядром финансовой инфраструктуры Казахстана, а в дальнейшем и финансовым хабом для всего Центральноазиатского региона» – заявил он.

Западные страны должны поддержать данный проект и, в целом - универсальную внешнюю политику Казахстана и других государств региона, насытить евразийское пространство не только финансовыми и экономическими, но главное – социальными ресурсами. Это позволит продвинуть общественный и социальный прогресс не только в центральном геостратегическом для всего мира регионе Евразии, но и создать модель нового будущего устройства мультипартнерского мира.

По меньшей же мере, это означает, что государства постсоветского пространства, каждое по-своему, научились преодолевать значение чужих  модернизационных проектов,  и начинают жить собственной жизнью.

 

Оставить комментарий

Валихан Тулешов

Страницы: