суббота, 13 июля 2024
,
USD/KZT: 425.67 EUR/KZT: 496.42 RUR/KZT: 5.81
Подведены итоги рекламно-медийной конференции AdTribune-2022 Қаңтар оқиғасында қаза тапқан 4 жасар қызға арналған мурал пайда болды В Казахстане планируется ввести принудительный труд в качестве наказания за административные правонарушения Референдум - проверка общества на гражданскую зрелость - Токаев Екінші Республиканың негізін қалаймыз – Тоқаев Генпрокуратура обратилась к казахстанцам в преддверие референдума Бәрпібаевтың жеке ұшағына қатысты тексеріс басталды Маңғыстауда әкім орынбасары екінші рет қызметінен шеттетілді Тенге остается во власти эмоций Ресей өкілі Ердоғанның әскери операциясына қарсы екенін айтты Обновление парка сельхозтехники обсудили фермеры и машиностроители Казахстана Цены на сахар за год выросли на 61% Научно-производственный комплекс «Фитохимия» вернут в госсобственность Сколько налогов уплачено в бюджет с начала года? Новым гендиректором «Казахавтодора» стал экс-председатель комитета транспорта МИИР РК Американский генерал заявил об угрозе для США со стороны России Меркель впервые публично осудила Россию и поддержала Украину Байден призвал ужесточить контроль за оборотом оружия в США Супругу Мамая задержали после вывешивания баннера в поддержку политика в Алматы Казахстан и Южная Корея обсудили стратегическое партнерство Персональный охранник за 850 тыс тенге: Депутат прокомментировал скандальное объявление Россия и ОПЕК решили увеличить план добычи нефти Рау: Алдағы референдум – саяси ерік-жігердің айрықша белгісі Нью-Делиде Абай мүсіні орнатылды «Свобода 55»: иммерсивный аудиоспектакль про выбор, свободу и январские события

Homo sovieticus или несколько слов о живучести «совка»

Мы все еще советские люди, бунтари, инфантильные приспособленцы, приученные жить в строго выстроенном и жестоком вертикальном мире, где все отрегулировано снизу доверху.

30 лет назад распался СССР. Оказалось, что «нерушимый» союз, построенный на страхе и насилии, недолговечен. И стоило ослабнуть имперскому центру, как все 14 республик, входивших некогда в его состав, бежали от него, как от чумы. Тем и удивительна сохраняющаяся у многих ностальгия по «тюрьме народов». Особенно после раскрытия всех преступлений коммунистического режима, жертвами которых стала почти каждая советская семья. В чем причины этого помешательства на «стокгольмском синдроме», в том числе среди молодежи, которая и в лицо не видела этого монстра? В канун 30-летия Независимости Казахстана есть смысл и нам поразмыслить о таком парадоксе, постараться понять его потаенные смыслы и движущие мотивы.

Казалось бы, лозунги, апеллирующие к избавлению от мрачного наследия тоталитаризма, демократизации общества были активно поддержаны в странах Восточной Европы и Прибалтики. Цивилизационнная трагедия Казахстана заключалась не только в репрессиях, голодоморе, стирании национальных черт, других факторах глумления над социумом и его естеством. На момент обретения суверенитета республика имела весьма размытое, разобщенное, расколотое состояние с точки зрения народонаселения, идеологических взглядов населяющих ее людей, отношения и даже привязки к бывшей метрополии – России. Вследствие гораздо более долгого, чем у восточно-европейцев и прибалтийцев периода пребывания под гнетом Кремля, традиции собственной государственности, миропонимания оказались забыты. Ввиду же отдаленности от передовых демократий, ментальной и политической замкнутости рамками пост-советского пространства буржуазно-либеральные ценности также не разделялись большинством граждан.

Да и ряд моральных ориентиров, которые в новых реалиях старшее поколение внушало младшим, ничего общего с традициями и ментальностью казахского народа не имели. К ним, в частности, относятся установки на то, чтобы не высовываться, быть кротким, безропотно подчиняться начальству. По сути, произошла подмена понятий, когда под исконными тюркскими и казахскими ценностями по инерции подавались характеристики советского человека. Немалая часть таковых продолжают воздействовать на моральный облик и стиль поведения граждан Казахстана даже спустя три десятилетия после исчезновения СССР. Одним из таких феноменов является понятие, которое в научной терминологии именуется "Homo sovieticus".

Советскому человеку присуща инфантильность, так как он социально беспомощен. Он не умеет бороться за свои права, отвечать на насилие насилием — так писал еще Александр Солженицын. «Людям звонили в дверь, – замечал русский классик, – и они не притаивались с топором, а спокойно отдавали себя во власть тех, кто их приходил арестовывать, говоря, что «произошла чудовищная ошибка». Иначе говоря, советский человек — кто угодно, но не бунтарь, не борец во имя личных интересов. При этом он может проявлять массовый героизм, когда речь идет об общем порыве — например, на фронте. Из-за своего инфантилизма, как это ни странно, советский человек приспосабливается к чему угодно.

Если мы посмотрим романы конца 1970-х, то увидим советского человека во всей его неприглядной красе. Он образованный, вроде бы и неплохой, но при этом готовый на любую подлость, способный в фигуральном смысле перегрызть горло ближнему своему ради чего угодно — квартиры, должности, прибавки к жалованию и т.д.

Как замечают специалисты в области психологии, для этой категории людей не существует высших ценностей, зато на бытовом уровне советский человек очень предприимчив и адаптивен. Там, где западный человек просто бы погиб или сопротивлялся насилию, homo sovieticus говорит: «Ничего-ничего, мы приспособимся, в очереди постоим два раза, если в одни руки только одну курицу дают, а чтобы не узнали, нахлобучим шапку и поднимем воротник».

На самом деле советский человек приучен жить в строго выстроенном и жестоком вертикальном мире, где все отрегулировано снизу доверху. Русская поговорка насчет начальника и дурака справедлива применительно к нему. Советский человек истово верит, что начальник имеет право бить, издеваться, недоплачивать, воровать, носить часы стоимостью миллион долларов. Беда в том, что такие люди все еще составляют немалую часть пост-советских обществ.

В самой России власть ценой колоссального насилия воспитала человека нового типа. Большевики действительно произвели революцию в ценностном смысле, потому что царская власть, при всей ее жестокости, стремилась к добру в конкретном смысле. Во время нее не было таких выражений, как «уничтожать», «расстрелять как бешеных собак», «ликвидировать как класс», «стереть с лица земли». Ни один русский поэт, даже самый реакционный, не мог написать, как Сергей Михалков: «Ты будешь стерт с лица Земли, чтоб мы спокойно жить могли». Вот такую антропологическую катастрофу пережили все народы СССР и до сих пор зализывают кровоточащие раны.

Проблематика Homo sovieticus, впрочем, усугубляется еще и тем, что отдельные элиты СНГ стремятся воспроизвести и культивировать его основные черты уже в наши дни. Кто-то пытается создать мини-СССР в рамках своей страны. Кто-то не прочь применить советские подходы для подавления инакомыслия и сохранения власти. Но идеология советизма служит инструментом и в достижении неоимперских амбиций. Тон в этом смысле задает Россия, руководство которой с 2007 года взяло курс на реваншизм. Этому, возможно, способствовало разочарование фактом утраты Россией державного статуса после коллапса СССР, провал демократических реформ, которые в сути оказались обычным воровством прежде общественной собственности. Так и не придумав ничего достойного, устремленного в будущее, в Кремле принялись за консолидацию страны на основе советских идеологемм. Отсюда, собственно, четкая линия на прославление советских вождей и оправдание их преступлений, образ страны, как осажденной врагами крепости, преобладание интересов империи над судьбой отдельного человека.

Сегодня подобные идеи и символы активно насаждаются российскими политтехнологами и СМИ в сопредельных странах, включая Казахстан. Здесь следует понимать, что бренды наподобие Георгиевских лент, "Новороссии", "осажденной крепости", "вставания с колен", «самого вкусного мороженого» и прочих имеют сомнительное отношение к истории. Однако они представляют собой мощный инструмент продвижения постимперских амбиций России. И происходит подобное посредством реанимации и формирования у казахстанцев морально-этических, мировоззренческих, поведенческих шаблонов именно советского человека. То есть человека забитого и подозрительного, человека-винтика на службе государственной машины, человека, у которого образ идеального общества ассоциируется с СССР под единоначалием Кремля.

В условиях информационной и идеологической уязвимости Казахстана перед Россией, приходится констатировать подверженность немалой части нашего общества сигналам из Москвы, а не Нур-Султана. А то, как указанный ресурс, может быть использован, демонстрирует трагический опыт Украины, Грузии, Молдовы. Другой вызов кроется в том, что пророссийские настроения, продвигаемые Кремлем, торпедируют и саботируют идеи консолидации самого Казахстана.

Наконец, сами казахи являлись весьма неоднородными в своих идеологических и политических воззрениях. Порой расхождения носили взаимоисключающий характер, в амплитуде от приверженности к сталинизму до либеральных ценностей западного мира, от демократического развития до возрождения монархического строя. К тому же речь шла о третьем-четвертом поколениях, взращенном на идеалах коммунизма, космополитизма и советизма. Отношение к национальной самобытности, языку, культуре у многих была притуплена либо они воспринимались как архаизм. Интеллигенция, в особенности научная, инженерно-техническая также в основном становилась русскоязычной. Поэтому взывания отдельных патриотов, ученых, писателей к строительству национальной идентичности натыкались на непонимание и пренебрежение. Одним словом, сами казахи в критический момент Истории проявили политический инфантилизм и слабоволие, уступив инициативу суррогатам.

Оставить комментарий

Политика

Страницы:1 2 3 4 5 6 ... 33