понедельник, 27 мая 2024
,
USD/KZT: 425.67 EUR/KZT: 496.42 RUR/KZT: 5.81
Подведены итоги рекламно-медийной конференции AdTribune-2022 Қаңтар оқиғасында қаза тапқан 4 жасар қызға арналған мурал пайда болды В Казахстане планируется ввести принудительный труд в качестве наказания за административные правонарушения Референдум - проверка общества на гражданскую зрелость - Токаев Екінші Республиканың негізін қалаймыз – Тоқаев Генпрокуратура обратилась к казахстанцам в преддверие референдума Бәрпібаевтың жеке ұшағына қатысты тексеріс басталды Маңғыстауда әкім орынбасары екінші рет қызметінен шеттетілді Тенге остается во власти эмоций Ресей өкілі Ердоғанның әскери операциясына қарсы екенін айтты Обновление парка сельхозтехники обсудили фермеры и машиностроители Казахстана Цены на сахар за год выросли на 61% Научно-производственный комплекс «Фитохимия» вернут в госсобственность Сколько налогов уплачено в бюджет с начала года? Новым гендиректором «Казахавтодора» стал экс-председатель комитета транспорта МИИР РК Американский генерал заявил об угрозе для США со стороны России Меркель впервые публично осудила Россию и поддержала Украину Байден призвал ужесточить контроль за оборотом оружия в США Супругу Мамая задержали после вывешивания баннера в поддержку политика в Алматы Казахстан и Южная Корея обсудили стратегическое партнерство Персональный охранник за 850 тыс тенге: Депутат прокомментировал скандальное объявление Россия и ОПЕК решили увеличить план добычи нефти Рау: Алдағы референдум – саяси ерік-жігердің айрықша белгісі Нью-Делиде Абай мүсіні орнатылды «Свобода 55»: иммерсивный аудиоспектакль про выбор, свободу и январские события

Китай как экономическое пугало

Дэни Родрик

Когда COVID-19 перекинулся из Китая в Европу, а затем в США, страны, пострадавшие от пандемии, начали лихорадочно бороться за поставки товаров медицинского назначения: маски, вентиляторы, защитную одежду. Чаще всего им приходилось обращаться за этим к Китаю.

К моменту начала кризиса Китай стал крупнейшим в мире поставщиком ключевых товаров, на его долю приходилась половина всего европейского и американского импорта средств индивидуальной защиты. «Китай заложил основу для своего последующего многолетнего доминирования на рынке средств защиты и медицинских товаров», — говорится в недавнем сообщении New York Times.

Когда Китай впервые обратился к мировым рынкам, он имел преимущество в виде практически неограниченного количества дешевой рабочей силы. Но, как признают теперь все, производственная мощь Китая не является результатом действия неконтролируемых рыночных сил.

В соответствии с политикой «Сделано в Китае — 2025», правительство Поднебесной нацелено на серьезное увеличение доли своих производителей в мировых поставках медицинского оборудования. В сообщении New York Times подробно объясняется, как власти предоставляли дешевую землю китайским фабрикам, ссужали субсидированными кредитами, давали указания государственным компаниям производить ключевые материалы и стимулировали внутренние цепочки поставок, требуя от больниц и фирм использовать местную продукцию.

Например, Сычуань, вторая по величине провинция Китая, сократила вдвое количество категорий, для которых разрешен импорт медицинского оборудования. Большинство больниц были обязаны получать все из местных источников, и только ведущие больницы имели право на поставки из-за рубежа.

Западные СМИ теперь изобилуют сообщениями о «стремлении Китая доминировать над важными шестеренками глобальной промышленной машины» — цитата из той же New York Times. Роль Китая в мировой экономике все чаще описывается терминами, напоминающими не о doux commerce, а об имперской агрессии. Растущий авторитаризм председателя КНР Си Цзиньпина и эскалация торговых конфликтов с США, очевидно, также подыгрывают этому нарративу.

Стратегическая и геополитическая напряженность между США и Китаем — это реальность. Она основана на растущей экономической и военной мощи Китая и нежелании властей США признать реальность неизбежно многополярного мира. Но мы не должны позволять экономике становиться заложницей геополитики или, что еще хуже, подогревать и усиливать стратегическое соперничество.

Для начала, мы должны признать, что смешанная, управляемая государством экономическая модель всегда лежала в основе китайских экономических успехов. Если половина экономического чуда Китая обусловлена его переходом на рыночные рельсы с конца 1970-х, то другая половина является результатом активной государственной политики, защищавшей старые экономические структуры — такие как государственные предприятия — в период, когда с помощью многочисленных инструментов промышленной политики создавались новые отрасли.

Конечно же, основную пользу от этого получили сами китайцы, пережившие стремительнейший в истории подъем уровня жизни. Но это было достигнуто отнюдь не за счет остального мира. Именно политика роста, которая сегодня вызывает раздражение у других стран, является причиной превращения Китая в такой крупный рынок для западных экспортеров и инвесторов.

Но разве китайская промышленная политика — например, по товарам медицинского назначения — не является несправедливой по отношению к иностранным конкурентам?

Мы должны проявить осторожность, прежде чем выносить такой приговор. Стандартное обоснование промышленной политики состоит в том, что новые отрасли вызывают побочные эффекты обучения, технологические последствия и приносят другие общесоциальные выгоды, что делает желательной поддержку государства. Но многие западные экономисты полагают, что государство не очень сильно по части правильного выбора отраслей, заслуживающих поддержки, и что основная часть затрат при этом ложится на плечи потребителей и налогоплательщиков внутри страны. Другими словами, если бы китайская промышленная политика была ошибочной и проводилась не в том направлении, то в результате пострадала бы собственная экономика Китая.

По той же логике, если китайские политики де-факто ориентировались на действия, в которых выгоды социальные превосходят выгоды частных лиц, обеспечивая улучшение экономических показателей, тогда непонятно, на что жаловаться иностранцам. Это то, что экономисты называют «исправлением недостатков рынка». С точки зрения внешнего наблюдателя, чинить препятствия китайскому правительству в проведении такой политики все равно что мешать конкуренту освободить свои рынки.

Это особенно верно, когда под «внешним» понимается весь остальной мир, как в случае с изменением климата. Китайские субсидии на солнечные батареи и ветряные турбины привели к снижению стоимости возобновляемой энергии — а это огромная выгода для остального мира.

Экономическая сторона промышленной политики может усложниться при наличии монополий и фирм, доминирующих на рынке. В промышленной политике могут быть обоснованные ограничения, если она дает тем самым возможность доминировать на рынке за счет остального мира.

Но китайских производителей редко обвиняют в завышении цен, что является признаком доминирования на рынке. Чаще всего содержание жалоб противоположно. Так что эти соображения, вероятно, в большей степени относятся к американским и европейским фирмам, часто играющим ведущую роль на высокотехнологичных рынках.

Ничто из этого не является аргументом в пользу того, чтобы другие страны сидели сложа руки, пока Китай захватывает все более сложные производственные отрасли. США, например, имеют долгую история успешной промышленной политики, особенно в области оборонных технологий. В настоящее время в политическом спектре США существует единое мнение, что стране нужна более четкая промышленная политика, ориентированная на хорошие рабочие места, инновации и зеленую экономику. Законопроект, выдвинутый лидером демократической фракции Сената США Чаком Шумером, предполагает выделение на новые технологии 100 миллиардов долларов в течение следующих пяти лет.

Новый импульс для промышленной политики в США и Европе во многом мотивируется предполагаемой китайской «угрозой». Но экономические соображения указывают на то, что это неправильный акцент. Потребности и инструменты находятся в сфере внутренней политики. Цель должна состоять в том, чтобы построить более производительную, более инклюзивную экономику у себя дома, а не просто победить Китай или попытаться подорвать его экономический прогресс.

Дэни Родрик — профессор международной политической экономии в Школе управления им. Джона Ф. Кеннеди при Гарвардском университете — автор книги «Откровенный разговор о торговле: идеи для разумной мировой экономики».

Copyright: Project Syndicate, 2020. www.project-syndicate.org

Оставить комментарий

Общество

Страницы:1 2 3 4 5 6 ... 33