воскресенье, 21 апреля 2024
,
USD/KZT: 425.67 EUR/KZT: 496.42 RUR/KZT: 5.81
Подведены итоги рекламно-медийной конференции AdTribune-2022 Қаңтар оқиғасында қаза тапқан 4 жасар қызға арналған мурал пайда болды В Казахстане планируется ввести принудительный труд в качестве наказания за административные правонарушения Референдум - проверка общества на гражданскую зрелость - Токаев Екінші Республиканың негізін қалаймыз – Тоқаев Генпрокуратура обратилась к казахстанцам в преддверие референдума Бәрпібаевтың жеке ұшағына қатысты тексеріс басталды Маңғыстауда әкім орынбасары екінші рет қызметінен шеттетілді Тенге остается во власти эмоций Ресей өкілі Ердоғанның әскери операциясына қарсы екенін айтты Обновление парка сельхозтехники обсудили фермеры и машиностроители Казахстана Цены на сахар за год выросли на 61% Научно-производственный комплекс «Фитохимия» вернут в госсобственность Сколько налогов уплачено в бюджет с начала года? Новым гендиректором «Казахавтодора» стал экс-председатель комитета транспорта МИИР РК Американский генерал заявил об угрозе для США со стороны России Меркель впервые публично осудила Россию и поддержала Украину Байден призвал ужесточить контроль за оборотом оружия в США Супругу Мамая задержали после вывешивания баннера в поддержку политика в Алматы Казахстан и Южная Корея обсудили стратегическое партнерство Персональный охранник за 850 тыс тенге: Депутат прокомментировал скандальное объявление Россия и ОПЕК решили увеличить план добычи нефти Рау: Алдағы референдум – саяси ерік-жігердің айрықша белгісі Нью-Делиде Абай мүсіні орнатылды «Свобода 55»: иммерсивный аудиоспектакль про выбор, свободу и январские события

Канат Нуров: «Правительство уже не доминирует над парламентом как прежде»

Новый парламент Казахстана работает уже сто дней. Каната Нурова, члена Комитета по финансам и бюджету мажилиса парламента, называют «депутатом новой формации». Его внезапное появление в рядах «Нур Отан», а затем и в парламенте было воспринято неоднозначно. Тем не менее, он сказал exclusive.kz, что «быть собой ему никто не мешает».

– Прошло 100 дней вашей работы в парламенте. Какое главное открытие вы сделали для себя в новом качестве?

– Мои ощущения сразу после прихода в парламент и те, которые я чувствую сейчас - это две большие разницы. Раньше я был уверен, что парламент несет более представительские функции, существуя больше для проформы. Теперь я убедился, что это не так и он действительно не просто является представительной ветвью законодательной власти, но и влияет на правительство как исполнительную власть. За это, наверное, надо благодарить Елбасы – покинув государственную власть в пользу партийной власти, он резко повысил роль партии и ее представителей в парламенте. Возможно так уже и раньше было, работало не для отвода глаз, но сейчас это точно во многом не так…

 – Правительство и правящая партия представляют одну и ту же политическую платформу. Вы писали о том, что почувствовали возможность влиять на правительство. Как вы сегодня можете охарактеризовать отношения между правительством и парламентом?

– Отношения сложные. Правительство пытается по-прежнему доминировать над депутатами, давит, чтобы депутаты отказались от своих существенных поправок, от каких-то законопроектов. Но у нас авторитетный спикер, который умеет поставить на место правительство, и при этом не поссориться с ним. Это важный момент: если не будет согласия между парламентом и правительством, не будет и взаимодействия.

Помимо этого, я почувствовал негласную корпоративную солидарность между депутатами. Они не сносят поправки друг друга, пытаются убеждать каждого депутата, чтобы он сам снял поправку. И даже если он этого не делает, она «висит» до тех пор как не принятая, пока не будет согласована всеми или снята самим инициатором. Я считаю, что это сильно увеличивает влияние каждого депутата. Да, правительство по-прежнему полностью управляет, но парламент стал уже править.

– Возможно ли, что это ваше личное восприятия, потому вы сейчас внутри процесса – это первая версия. Вторая версия: так было всегда. Или, наконец, действительно парламент начал выполнять свои классические функции и быть альтернативным полем для принятия решений? Как вы думаете, какая из трех версий более близка к реальности?

– Нельзя, конечно, исключать, субъективность восприятия, в том числе моего, хотя я сторонник научного подхода и всегда стараюсь отделять личное и быть беспристрастным. Тем не менее, я считаю, что третья версия наиболее близка к правде. То, что первый президент страны отказался от государственной должности, сильно повлияло на усиление парламента и в целом гражданского общества. Потому что парламент - это представитель прежде всего гражданского общества - политических партий, даже если это правящая партия, она тоже гражданское общество. Нельзя думать, что парламент – это только «Нур отан». Я вижу, что другие партии «Ак Жол», «Народная партия» и другие, хотя они не в большинстве, реально задают тон во многих процессах.

– То есть вы считаете, что в парламенте есть реальная многопартийность и она не формальна?

– Я бы не стал утверждать, что все эти партии совсем разобщены, но все таки это разные партии. Я это почувствовал и даже несколько завидую другим партиям, потому что нам, депутатам «Нур Отана», очень трудно пробиться со своими запросами через фильтр фракционного принятия решения. В это время другие партии любой запрос принимают очень быстро, по нему принимаются решения и им достаются все лавры. Они отвечают на запросы общества более гибко и оперативно.

– Сейчас один из самых обсуждаемых вопросов – правовой статус земли. Я согласна с вами, что к сожалению, принятые решения о запрете передачи земли иностранцам в частную собственность носят, скорее, политический характер, но никак не экономический. В то же время в той же Украине при абсолютно идентичных условиях было разрешена частная собственности на землю, пусть и с большими оговорками. И сейчас это меры уже привела к очень хорошим экономическим изменениям: в АПК хлынули инвестиции, стоимость земли поднялась, а сельское хозяйство Украины бурно развивается. Как вы думаете, есть ли какое-то «соломоново решение», чтобы все были довольны?

– Я сам последовательный сторонник частной собственности на все, в том числе и на землю, поскольку это позволяет более оперативные решения и эффективное управление, а экономика зависит от управления. При этом, очень важны не столько лучшие, сколько своевременные решения. И в этом отношении, я с вами согласен, что пример Украины показывает, как важна частная собственность на землю. Но у нас очень сложная геополитическая ситуация, и я считаю, что решение президента было продиктовано политической необходимостью: у нас внутренние условия сложные, коррумпирован госаппарат и, в конце концов, этого хочет наш народ и президент действовал по его воле. Я считаю, что это правильное решение, хотя у него есть свои издержки. К примеру, запретили не только частную собственность в целом, но и землепользование, даже для казахстанских юридических лиц с иностранным участием. Я считаю, это явный перебор. Тем не менее, это в целом вписывается в логику политического решения.

Что мы можем сделать? Во-первых, мы можем создать внутренний рынок частной собственности на права землепользования. Тогда права могут быть объектом частной собственности, а значит мы можем их секьюритезировать, превращать в ценные бумаги, чтобы они свободно могли вращаться на финансовом рынке, закладываться в банки под кредитное финансирование.

Кроме того, давайте вспомним, откуда возник шум вокруг этого вопроса, помимо многовековой синофобии. Дело в крупных латифундистах, которые ничего не делают с миллионами гектар земли, а в этом время сельское хозяйство разваливается. Я думаю, надо подумать о создании агропромышленной корпорации, куда фермеры будут заходить землей, а государство деньгами, только не в виде субсидий, а в виде работающего капитала. Тогда мы хоть как-то ликвидируем эту черную дыру в сельском хозяйстве, потому что эти бесконечные субсидии превратились в своего рода бизнес и с этим уже надо что-то решать. Мы тем самым создадим реально большие фермерские хозяйства, не хуже совхозов и колхозов, где будет единая агрономия, маттехсервис и прочая инфраструктура.

Кроме этого, пора навести порядок с незаконной деятельностью акиматов, передававших земли общего пользования передавали в частные руки и лишали тем самым аульчан права прохода и выпаса на этих землях. Я считаю, надо отменить незаконные решения и компенсировать убытки от расторжения этих договоров за счет тех, кто эти решения принимал. Но дальше ограничивать рынок земли я просто смысла не вижу. Мы должны остановиться и начать развивать рынок земли исходя уже из этой точки.

– Вы думаете, мы еще не прошли точку не возврата? Какие- то еще опции еще не упущены?

– Я думаю да, вы правы. Во-первых, речь только о землях сельхозназначения. Во вторых, речь идет о запрете только для иностранцев. На самом деле не все так страшно. Просто мне в целом эта тенденция не нравится. Мы можем вполне развернуть всё в сторону либерализации рынка земли, по крайне мере прав на нее. Я бывает спорю с теми, кто против частной собственности на сельхозземли. В частности, я имею ввиду Мухтара Тайжана. Надеюсь, я смогу его переубедить, как в свое время мы договорились с ним о гражданском, а не этническом национализме, тем более он не против рынка прав землепользования.

– Вы член Комитета по финансам и бюджету Мажилиса Парламента. Что вы можете рассказать о работе этого комитета? Вокруг чего идут основные баталии?

– Главная задача комитета по финансам и бюджету, как и любого комитета - утверждение и контроль исполнения бюджета. В нашем случае речь о государственном бюджете, а также развитии финансового рынка. Вокруг чего  идут основные баталии – как распределяется бюджет, и здесь нет тех, кто представляет государство в целом, каждый представляет какую то территорию или отрасль. Мне повезло в том, что я пришел из НСОД, но и я сохранил какие то свои «пристрастия» к науке и образованию прежде всего. Я эти вопросы всегда лоббирую, продвигаю. Так что святых здесь нет: основная борьба идет за распределение бюджетных средств.

– В контексте предстоящих выборов сельских акимов, даже если предположить, что они пройдут почти идеально, но факт в том, что у акимов нет достаточных финансовых ресурсов, чтобы выполнить свои обещания. У них по-прежнему нет ни финансовой, ни, тем более, политической самостоятельности. Обсуждается ли эта проблема в стенах парламента? И как вы вообще видите бюджетные отношение между центром и регионами?

– Да, такая проблема действительно есть. Но уже сейчас все больше местных налогов остается в нижних бюджетах и, надеюсь, эта тенденция продолжится. А вообще, я считаю, что в центр должна уходить пропорционально одинаковая доля всех налогов, которые та или иная территория генерирует. Тогда никому обидно не будет. И уже центр должен перераспределять дотации отстающим территориям и на прочие нужды общего характера.

Также по госбюджетированию есть еще одна проблема, все представлено в одном итоговом виде бюджета – кассовом, без разбивки на операционный, инвестиционный, закупочный и балансовый бюджеты.  При этом естественно кассовые платежи называются расходами, что в корне неверно, доходы и расходы это только операционная часть госбюджета. Здесь надо навести порядок. На пленарке мне не дали эти вопросы задать, но я надеюсь что в Рабочей группе по совершенствованию бюджетного законодательства мои коллеги поддержат меня.

– Несмотря на общую поддержку «линии партии», вы даже для парламента – человек не совсем типичный. Тем не менее, нужно следовать установленным правилам игры. Кстати, каковы они? Как произошла психологическая и профессиональная адаптация? Есть ли издержки в открытости как Вашей фишки..?

– Не хотелось бы копаться в том, что Вы накапываете, но тем не менее… Не думаю, что я нетипичный. Здесь много не менее оригинальных личностей, чем я. Я вообще не люблю выделяться – говорю только в силу духовной необходимости, тогда, когда не можешь уже,  когда совесть велит уже что то делать и ты обязан. Но если есть возможность молчать, я молчу. Что касается правил, то все очень просто на самом деле, прежде всего, я считаю важным соблюдать, с одной стороны, партийную дисциплину, а с другой - быть собой. Мне никто здесь не запрещает быть собой, и никто не может этого запретить, и никто не хочет, это новая линия партии. Единственное, не надо использовать ради своей дешевой славы то политическое положение, которое тебе доверила партия. Если согласовываться, а не действовать исподтишка, то все возможно. И мне кажется это правильным. Мало ли кому какая идея кажется гениальной, но надо убедить в этом и фракцию: если она правильная, то пробьет себе дорогу. А если нет, то это может только дезориентировать общество.

Я думал, что первые 100 дней должны пройти, и это было правильным, я мог на эмоциях выразить что-то не то. Основная издержка открытости в том, что ты стремишься согласоваться со всеми, и даже сочувствуешь, сострадаешь ко всем кто к тебе обращается. Вот к чему ведет открытость. Не просто как хотел, что думал, так и сказал. Открытость это когда ты согласовываешься, а не просто выражаешь свое мнение. Самое главное - я не родился таким, а сам пришел к открытости в результате своего личностного развития и глобальной исторической необходимости. Мы видим как нарождается информационное общество по всему миру и каждый человек должен быть открыт к накоплению информации, поэтому ничего нового я не открываю в плане открытости. Это общий тренд, я думаю, и  все депутаты в Казахстане, и не только они, в силу степных традиций открытости, будут личностно открыты к накоплению информации и всё будет хорошо.

– Есть поговорка: «Что астанинцу хорошо, то алматинцу – смерть». Вы не боитесь стать «своим» в коридорах левого берега Астаны и потерять свою самобытность?

– Самобытность я потерять не боюсь, потому что не считаю себя особенно оригинальным человеком, я вообще то обычный простой человек. Поэтому я не боюсь стать своим в коридорах власти – наоборот, я хочу стать своим. Только так я смогу реализовать то видение будущего нашей страны, которое описано в Манифесте Просветителей информационного общества и с которым я пришел сюда от Аспандау, от Национального Совета Общественного доверия. Я показывал это и своим коллегам по Нацсовету, и Президенту страны тот образ будущего, того, что мы построим в Казахстане Информационное общество как открытое гражданское общество с правовым государством. Это же довольно понятный всем идеал. Поэтому я хочу стать своим в этих коридорах власти, чтобы реализовать это видение.

Оставить комментарий

Политика

Страницы:1 2 3 4 5 6 ... 33