вторник, 23 июля 2024
,
USD/KZT: 425.67 EUR/KZT: 496.42 RUR/KZT: 5.81
Подведены итоги рекламно-медийной конференции AdTribune-2022 Қаңтар оқиғасында қаза тапқан 4 жасар қызға арналған мурал пайда болды В Казахстане планируется ввести принудительный труд в качестве наказания за административные правонарушения Референдум - проверка общества на гражданскую зрелость - Токаев Екінші Республиканың негізін қалаймыз – Тоқаев Генпрокуратура обратилась к казахстанцам в преддверие референдума Бәрпібаевтың жеке ұшағына қатысты тексеріс басталды Маңғыстауда әкім орынбасары екінші рет қызметінен шеттетілді Тенге остается во власти эмоций Ресей өкілі Ердоғанның әскери операциясына қарсы екенін айтты Обновление парка сельхозтехники обсудили фермеры и машиностроители Казахстана Цены на сахар за год выросли на 61% Научно-производственный комплекс «Фитохимия» вернут в госсобственность Сколько налогов уплачено в бюджет с начала года? Новым гендиректором «Казахавтодора» стал экс-председатель комитета транспорта МИИР РК Американский генерал заявил об угрозе для США со стороны России Меркель впервые публично осудила Россию и поддержала Украину Байден призвал ужесточить контроль за оборотом оружия в США Супругу Мамая задержали после вывешивания баннера в поддержку политика в Алматы Казахстан и Южная Корея обсудили стратегическое партнерство Персональный охранник за 850 тыс тенге: Депутат прокомментировал скандальное объявление Россия и ОПЕК решили увеличить план добычи нефти Рау: Алдағы референдум – саяси ерік-жігердің айрықша белгісі Нью-Делиде Абай мүсіні орнатылды «Свобода 55»: иммерсивный аудиоспектакль про выбор, свободу и январские события

Что в белорусской экономике может заинтересовать Россию

Ольга Лойко, Московский Центр Карнеги

В белорусской экономике есть привлекательные активы и проекты, но связываться с ними при нынешней власти очень рискованно. За время правления Лукашенко даже влиятельные российские компании сталкивались с самыми неожиданными проблемами

Волшебные звонки Путину, которые стал регулярно практиковать Лукашенко для решения всех внешне- и внутриполитических проблем, должны иметь свою цену. Мало того, в дальнейшем дело явно не ограничится ни звонками, ни уже обещанными Кремлем $1,5 млрд – Москве придется немало вложить в поддержку белорусского режима, который ждут трудные времена: западные санкции, падающая эффективность госсектора, утечка мозгов, высокие выплаты по госдолгу при ограниченном доступе на международные рынки капитала.

Может ли Россия воспользоваться ситуацией и найти способ монетизировать свою поддержку? Ввязаться в битву за дорогие и сложные активы, транзитные потоки, крупные инфраструктурные проекты?

В том, что касается нефинансовых активов, российская экономика явно окажется в выигрыше от белорусского кризиса – туда устремятся и квалифицированные кадры, и напуганный бизнес. А вот материальные активы вряд ли вызовут большой ажиотаж. За годы у власти Лукашенко сумел убедить даже российские компании, что работать в стране под его управлением – занятие слишком рискованное даже при самых серьезных политических гарантиях.

Фишки и правила

Индустриальное наследие Советского Союза, спасенное от ликвидации и приватизации, – предмет особой гордости Александра Лукашенко. Впрочем, на практике дела часто обстоят куда менее радужно, чем описывает госпропаганда. И ликвидаций, и приватизаций в истории белорусской экономики было немало, а главные причины их неудачного исхода почти всегда были одни и те же – проблемы с властями и смена правил игры.

«Обвальной, бездумной приватизации не было и не будет. Только с учетом национальных интересов», – заявлял Лукашенко в 2007 году. И в том же году согласился на крупнейшую приватизационную сделку в белорусской истории – продажу «Газпрому» системы магистральных газопроводов страны за $5 млрд.

Актив «Газпрому» достался прибыльный, но не беспроблемный. С одной стороны, к 2020 году Белоруссия стала вторым крупнейшим покупателем «Газпрома», а его белорусская «дочка» «Газпром трансгаз Беларусь» исправно приносит прибыль (дивиденды за 2019 год – $195 млн). С другой стороны, в случае конфликтов белорусские власти начинают платить за газ не контрактную цену, а ту, которая кажется им самим справедливой (на сентябрь 2020 года долг превышает $320 млн). Кроме того, Минск не раз многозначительно упрекал компанию в том, что она выводит из страны прибыль на сотни миллионов долларов. 

Тогда же, в 2007 году, начался приток российских инвестиций в белорусский банковский сектор. В итоге Сбербанк обзавелся в стране «дочкой» БПС-Сбербанк, ВЭБ – БелВЭБ, ВТБ – ВТБ (Беларусь), Газпромбанк с 90-х годов развивает Белгазпромбанк, а «Альфа-банк» консолидировал несколько активов под брендом «Альфа-банк» (Беларусь). Сейчас доля активов российских «дочек» в банковской системе более четверти.

Белорусский банковский сектор один из самых прозрачно регулируемых, но даже это не спасает от особых указаний. В июне 2020 года власти проигнорировали российских собственников, владевших 99,6% акций, и ввели временную администрацию с заменой топ-менеджмента в Белгазпромбанке. Произошло это потому, что бывший глава этого банка Виктор Бабарико попытался баллотироваться в президенты и вскоре оказался за решеткой. Более того, белорусские власти требуют от госпредприятий перевести счета из банков с иностранным капиталом в госбанки.

Что еще осталось

После продажи газотранспортной системы, телекома и банковского сектора у белорусского руководства в запасе осталось полтора нефтеперерабатывающих завода (42,6% одного из них, Мозырского НПЗ, с 1994 года принадлежит российской «Славнефти»), производители удобрений, хиреющий автопром.

Еще в 1995 году Лукашенко чуть было не отдал Алекперову и Ходорковскому второй НПЗ – «Нафтан». Но в 2000 году партнеры расстались со взаимными претензиями. В последние годы продать «Нафтан» даже не пытаются: низкие цены на нефть не добавляют ему привлекательности, а продажа поставила бы под угрозу социальную нагрузку – «Нафтан» по льготным ценам обеспечивает сырьем несколько химпроизводств.

Самый привлекательный белорусский актив – это «Беларуськалий», один из крупнейших экспортеров хлоркалия с 20%-ной долей на мировом рынке. Его чистая прибыль за 2019 год – $450 млн, это основной донор белорусского бюджета за счет дивидендов, экспортных пошлин, изъятий в управляемый президентом Фонд национального благосостояния. Еще со времен сбытового альянса с российским «Уралкалием» претендентов на актив немало. Это и все владельцы «Уралкалия», китайские, индийские компании.

«Однако никто из них не готов выложить истинную цену», – сетует Лукашенко. «Истинной» ценой он назвал $30 млрд, а предлагают, мол, лишь $5 млрд. Вторая оценка выглядит более близкой к реальности, потому что привлекательность «Беларуськалия» сегодня снижают низкие цены на рынке и угроза санкций. Запад уже выразил озабоченность нарушением прав трудящихся в стране в целом и конкретно на предприятии. Да и белорусские власти не решатся отдать свой лучший актив в такие непростые времена – именно под залог «Беларуськалия» не раз кредитовалось государство.

Самый долгопродаваемый белорусский актив – производитель азотных удобрений «Гродно Азот». Уже почти 30 лет власти регулярно то выставляют его на торги, то начинают прямые переговоры. Здесь Минск рассчитывает в основном на российского покупателя – среди претендентов в разное время выступали «Газпром», «Роснефть» и «ЕвроХим».

Выбор в пользу России связан с тем, что «Гродно Азот» – крупнейший потребитель природного газа в стране, использует около 2 млрд кубометров в год. А значит, одно из ключевых условий для инвестора – сырье по приемлемым ценам. Пока модернизацию ценой $3 млрд государство тянет само и намекает на интерес к проекту Китая. Последний, впрочем, обычно предпочитает участвовать связанными кредитами.

Лукашенко по привычке продолжает называть белорусских автомобилестроителей среди самых притягательных активов в стране. Но время, когда Минск мог хотя бы попытаться диктовать свои условия в этом вопросе, прошло.

Итоги пятилетней эпопеи вокруг объединения МАЗа и КамАЗа резюмировал гендиректор российского автогиганта Сергей Когогин в 2016 году: «Нам жалко потерянного времени. Мы реально работали над вопросами интеграции. Была проделана огромная работа, и под всеми нашими предложениями я сегодня готов подписаться. Надо ли это сейчас? Это уже неинтересный проект. Мы все инвестиции сделали в сотрудничестве с другими партнерами, прежде всего с Daimler». Сам МАЗ с 2014 года ушел в убытки, предприятие впервые показало чисто символическую прибыль ($16 тысяч) лишь по итогам 2019 года.

Транзит

В отличие от государственных заводов-гигантов белорусский транзит открывает более интересные перспективы. Поиск внешних врагов в ходе выборов закончился тем, что Лукашенко объявил ими Польшу и страны Балтии. Им обещаны контрсанкции в виде логистической блокады. Выполнение такого обещания заметно перераспределит ресурсы и потоки в пользу России.

«Вот мы и посмотрим, как они будут жить. 30% литовского бюджета формируют наши грузопотоки через Литву. Что еще надо? Зажрались», – возмущался Лукашенко. На самом деле он ошибся, и 30% – это примерная доля белорусских грузов не в бюджете Литвы, а в грузообороте Клайпедского порта. Причем эта доля могла вырасти еще больше, если бы белорусские власти всерьез занялись реализацией своих планов перейти на поставки нефти, альтернативной российской трубопроводной.

Через Клайпеду в год проходит около 14 млн тонн белорусских грузов, из них 10 млн тонн – это удобрения. Поставки идут по долгосрочным контрактам и через собственные компании: в 2013 году «Беларуськалий» купил 30%-ную долю в терминале насыпных грузов Biriu Kroviniu Terminalas за 30 млн евро. Также белорусская калийная компания выкупила 40% брокера Fertimara. Уже в ближайшие три года перевалка калийных удобрений должна вырасти до 16 млн тонн.

Белорусские инвесторы вложили в инфраструктуру Клайпедского порта около 100 млн евро. С учетом этого, а также довольно низких цен на хлоркалий (цена контракта с Китаем в нынешнем году – всего $220 за тонну, на $70 ниже, чем в 2019-м) любое увеличение издержек серьезно нарушает планы производителей. При этом главным конкурентом белорусов остается российский «Уралкалий», у которого себестоимость ниже из-за дешевой энергии. Так что белорусам для сохранения конкурентоспособности приходится жестко контролировать расходы на перевалку, фрахт и так далее.

Более реальной выглядит частичная переориентация на российские порты поставок нефтепродуктов. Сейчас через страны Балтии ежегодно экспортируется около 6 млн тонн белорусских нефтепродуктов, около 30% из них – через Клайпеду. Россия давно предлагает переправить этот поток через свои балтийские порты.

Впрочем, пока дело не дошло даже до пробных поставок. Прошлая попытка такой переориентации, предпринятая в 2018 году, завершилась как раз пробными поставками. Даже с 50%-ной скидкой на перевозку по железной дороге потери прибыли на тонне составляли около $10 по сравнению с прибалтийскими портами.

Трудновато будет переключить на российские порты и альтернативные поставки нефти из других стран, которые еще в начале года белорусские власти собирались довести до 30% от потребления. Возить альтернативную российской нефть через российские порты – слишком странно даже для Минска. Правда, теперь судьба этих планов диверсификации под большим вопросом.

Слишком сложно

Итак, в белорусской экономике есть привлекательные активы и проекты, но связываться с ними при нынешней власти очень рискованно. За время правления Лукашенко даже влиятельные российские компании сталкивались с самыми неожиданными проблемами.

Тут можно вспомнить попытку «Уралкалия» и «Беларуськалия» создать совместную сбытовую структуру – она закончилась показательным арестом гендиректора «Уралкалия» Владислава Баумгертнера, который приехал в Минск по приглашению на переговоры с белорусским премьером. 

Или эпопею с МАЗом и КамАЗом, когда в 2011 году белорусские власти заявили, что их предприятие стоит $2,5 млрд, хотя производящий в полтора раза больше КамАЗ тогда стоил $2 млрд исходя из капитализации.

Или покупку крупнейшего белорусского производителя пива «Крыница» российской «Балтикой». Уже вложив $10 млн, российская компания узнала, что контрольный пакет ей все-таки не отдадут, зато добавят соцнагрузки в виде строительства ледового дворца за $2,5 млн.

Или судьбу белорусской «дочки» МТС, где Минск так и не продал российскому партнеру контрольный пакет в СП из-за высокой цены (от $800 млн до $1 млрд).

Белорусские власти не спешат ни реформировать судебную систему, где срок исковой давности по приватизационным сделкам никак не удается снизить с нынешних 10 лет, ни внедрять и исполнять международные принципы, вроде вступления в ВТО, переговоры о котором безуспешно идут с 1993 года.

В стране не работает система сдержек и противовесов, не защищены права собственника, а последовательность никогда не воспринималась как важная для властей добродетель. В сочетании с весьма вероятными санкциями белорусские активы становятся слишком токсичными, чтобы вызвать живой интерес. Польститься на них может разве что кто-то не менее токсичный.

Оставить комментарий

Политика

Страницы:1 2 3 4 5 6 ... 33