пятница, 19 апреля 2024
,
USD/KZT: 425.67 EUR/KZT: 496.42 RUR/KZT: 5.81
Подведены итоги рекламно-медийной конференции AdTribune-2022 Қаңтар оқиғасында қаза тапқан 4 жасар қызға арналған мурал пайда болды В Казахстане планируется ввести принудительный труд в качестве наказания за административные правонарушения Референдум - проверка общества на гражданскую зрелость - Токаев Екінші Республиканың негізін қалаймыз – Тоқаев Генпрокуратура обратилась к казахстанцам в преддверие референдума Бәрпібаевтың жеке ұшағына қатысты тексеріс басталды Маңғыстауда әкім орынбасары екінші рет қызметінен шеттетілді Тенге остается во власти эмоций Ресей өкілі Ердоғанның әскери операциясына қарсы екенін айтты Обновление парка сельхозтехники обсудили фермеры и машиностроители Казахстана Цены на сахар за год выросли на 61% Научно-производственный комплекс «Фитохимия» вернут в госсобственность Сколько налогов уплачено в бюджет с начала года? Новым гендиректором «Казахавтодора» стал экс-председатель комитета транспорта МИИР РК Американский генерал заявил об угрозе для США со стороны России Меркель впервые публично осудила Россию и поддержала Украину Байден призвал ужесточить контроль за оборотом оружия в США Супругу Мамая задержали после вывешивания баннера в поддержку политика в Алматы Казахстан и Южная Корея обсудили стратегическое партнерство Персональный охранник за 850 тыс тенге: Депутат прокомментировал скандальное объявление Россия и ОПЕК решили увеличить план добычи нефти Рау: Алдағы референдум – саяси ерік-жігердің айрықша белгісі Нью-Делиде Абай мүсіні орнатылды «Свобода 55»: иммерсивный аудиоспектакль про выбор, свободу и январские события

Жаксылык Сабитов: «Наши дети до сих пор учат историю, полную лжи о казахах»

В начале года президент Касым-Жомарт Токаев дал поручение разработать новую академическую историю Казахстана. Это уже не первая попытка за прошедшие 30 лет, но все они оказались скандальными. Как результат – у нас до сих пор нет собственной идеологии, для которой национальная история – ключевой компонент. О последствиях нашего исторического беспамятства exclusive.kz побеседовал с историком Жаксылыком Сабитовым.


– Жаксылык, как вы думаете, смогли ли мы за 30 лет создать историю своей государственности, свободную от советской трактовки?

– Скорее всего, нет. Советская парадигма в истории Казахстана выстраивалась с 1940 годов, когда начали писать ее первую версию. Несмотря на различные факторы, она фактически существует до сих пор. Когда мы в начале 90-х получили независимость, начались попытки что-то перестроить, что-то достроить, но советский каркас национальной истории сохранился. Правда, некоторые персонажи поменяли роли: люди со знаком «минус» стали со знаком «плюс». Например, алашординцы стали героями. Но это не новая парадигма. Это перестраивание старой парадигмы или ремонт какой-то ее части.

При этом, когда мы говорим про историю, она развивается в рамках академической истории. В последний раз она была написана в 1990 годах, но и тогда, и сейчас не было ни ресурсов, ни желания, ни возможностей переписать историю и посмотреть на нее с абсолютно новой точки зрения. Единственное, обнадеживает, что в начале года президент страны Касым-Жомарт Токаев вновь дал поручение начать работу над новой академической историей, свободной от советских догм.

– Мы уже 30 лет живем в поисках собственной идентичности, но почему мы так и не смогли написать свою историю за все это время?

– Для начала возьмём наше средневековье - оно не было переосмыслено даже в советское время. В 1969 году появились материалы про историю Казахского ханства, был осуществлен перевод 25 источников, планировался второй том, но прошло больше 50 лет, а он так и не написан. Это говорит о том, что у нас очень мало сильных медиевистов и востоковедов, которые могли бы сделать прорыв. Безусловно, сейчас накопилось определенное количество новых людей, которые могут по-новому взглянуть на историю Казахстана, но пока мы только на пороге, еще ничего не сделано.

Второй фактор – коммерциализация археологии. За 30 лет независимости по археологии защитилось 70 человек, а лицензии на проведение археологических работы получили более 470 человек. Кто они? По закону, перед строительством нужна археологическая экспертиза, но мы видим, что зачастую бизнес-интересы возобладают над научными. Например, год назад был скандал со 120 сакскими курганами, которые за одно лето попытались раскопать под участок для строительства очередного ТРЦ.

И конечно же, качество кадров. В советское время на факультеты истории поступали дети политической элиты – он был очень престижным. В 1990-х и 2000-х годах случилась просадка. Сегодня историк - это образ школьного учителя с нищенской зарплатой.

И наконец, наше историческое общество не интегрировано. Даже если кто-то получает заказ, его результаты малодоступны. Я знаю случаи, когда выделялись большие деньги на какой-то проект, а потом выходила книга в пяти экземплярах, и то недоступная по понятным причинам. Это большая проблема. Если научный труд делается на государственные деньги, то он, как минимум, должен быть доступен в интернете. Все должны видеть на что было потрачено столько денег.

– Мне кажется, вы не назвали еще одну причину - отсутствие политической воли. Государство выделяет вполне приличные деньги, но в результате мы до сих пор не имеем своей академической истории. Вы согласны с этим?

– Политическая воля есть. Вопрос в качестве исторических проектов. В 2010 годах были предприняты три попытки создания академической истории, но они все закончились скандалами, некоторые коррупционными, некоторые политическими.

– Есть ли сейчас в сообществе историков какое-то видение того, как должна формироваться наша академическая история? Появились ли какие-то подходы?

– Да, есть, но в зависимости от разных периодов. Например, в советское время нам выстроили концепцию о большом скифо-сакском мире. Сейчас, когда мы изучаем данные Геродота, он пишет, что существовало три племени и только маленькая часть из них жила на территории Казахстана. Те племена, которые жили в Туре и Хакасии, скифами вообще не стоит называть, а те, которые жили на территории Казахстана только частично скифы. Этот советский миф до сих пор существует в головах у археологов и историков, несмотря на многочисленные опровержения, в том числе и генетиками. Очень сложно идет отказ от этой советской парадигмы. Что касается средневековья, то также пора пересмотреть миф о том, что казахи были потомками некого государства Ак-Орда, которое не имело отношения к Золотой Орде. В 2013 году начался процесс его пересмотра, хотя этот антинаучный подход до сих пор живет в школьных учебниках.

Для того, чтобы сформировать общую картину, нужен большой конгресс историков. Причем, он должен носить не формальный характер, а практический. Если мы сравним наши исторические конференции с российскими, то наши конференции часто носят ритуальный характер. У нас тщательно обсуждают, кому дать первым выступить, кого поздравить с юбилеем, но не поиск истины. К тому же, у наших ученых аллергия на критику, хотя в приличном научном сообществе это, наоборот, хороший признак. Ученый получает обратную связь, другие аргументы для модернизации своей позиции, чтобы в конечном счете выиграть в научной дискуссии. Поэтому после российских конференций у меня много идей, а после казахстанских - только «саркыт».

– Сейчас есть две концепции: тюркская и евразийская. Противоречат ли они друг другу? Могут ли они рассматриваться в качестве концептуального ядра для нашей истории?

– Мне кажется, что эти концепции в реальности особо не проработаны. Это, скорее, пока только направления, комплиментарные по отношению к соседнему государству.

– Есть расхожее выражение, что история Казахстана покоится на чужих кладбищах. Считается, что у нас очень мало собственных архивов, а доступ к зарубежным затруднен. Действительно ли это так?

– Отчасти с вами соглашусь. Говорят, история города Леона гораздо лучше описана, чем история Казахстана. Во Франции сохранилось огромное количество источников, позволяющих проследить становление и развитие городов. А в Казахстане, например, 17 век - это одно белое пятно. Все, что мы знаем об этом периоде, уместиться на 20 страничках. Но это не говорит о том, что источников мало. Это говорит о том, что мы мало работаем над поиском новых источников. Например, Аширбек Муминов нашел источник, который кардинально меняет понимание того, кто правил в 14 веке на территории восточного и юго-восточного Казахстана. У нас есть источник, который по-другому описывает Орбулакскую битву. Если проводить большие археологические экспедиции, мы можем найти огромное количество источников, которые дадут нам новые знания по истории Казахстана. Главное – их действительно искать, а не привозить из поездок уже изученные источники. Мне рассказывали, как наши ученые поехали в Индию и вернулись…с вещами. Вот показатель. Есть источники уже завезенные в Казахстан, но доступа к ним нет, потому что их владельцы считают их своей собственностью.

В целом, доступных архивов много. В том же Ташкенте есть огромное количество источников по истории Казахстана, которые ждут своего исследователя. Например, есть новая история Ташкента, написанная в 19-м веке из 1100 листов, автором которой является правнук Абылай хана. Там огромное количество сведений по старшему жузу, дефицит которых просто чрезвычаен. Но она до сих пор она не переведена, а это годы работы.

– Есть мнение, что казахи менее всего знают свое прошлое, что история казахов наименее изучена по сравнению с историей узбеков, кыргызов, молдаван или украинцев. Вы согласны с этим?

– Нет, все проблемы, описанные для Казахстана характерны и для Кыргызстана, Узбекистана, Туркменистана и Таджикистана. У нас общее прошлое и проблемы проистекают как раз из-за навязанной советскими идеологами концепта. Надеюсь, теперь, когда финансирование науки увеличено, у нас появились возможности для появления сильных ученых.

– На чем основан ваш оптимизм? Если мы за 30 лет ничего не сделали, почему вы думаете, что мы сделаем что-то в ближайшее время?

– Во-первых, происходит смена поколений среди историков. Мне обидно, что до сих пор советские мифы транслируют даже казахоязычные историки. Я надеюсь, что приток денег в науку приведет к появлению целой плеяды молодых историков, которые точно будут знать, чего хотят. До сих пор это был хаотичный процесс. Если посмотреть количество конкурсов, которые объявляет государство, то я завидую тем возможностям, которые появились у молодых ученых.

Во-вторых, мы стали публичным государством. Теперь схалтурить гораздо сложнее, с тебя будет спрос. Например, была программа «Культурное наследие», в рамках которой издали серию «История Казахстана». Если бы эта серия сейчас вышла, то историки не оставили бы камня на камне, потому что на 80% это были советские заготовки, на 20 % - труд гастарбайтеров, которые за два месяца все переделали. Раньше все это было недоступно, а значит и мало критикуемо. Рост финансирования и прозрачности общества ведет к росту качества ученых.

– А есть авторский коллектив, который смог бы все-таки написать историю Казахстана?

– Тут дело даже не в авторском коллективе, а менеджере, который сможет управлять процессом. Была попытка, когда потратили пять лет и сотни миллионов тенге, но из-за того, что все было замкнуто в одном коллективе, и время, и деньги оказались распылены. Кроме того, нужно решить вопрос слепого рецензирования, когда эксперт не знает автора. Качество имеет важнейшее значение.

– Как вы оцениваете качество учебников истории в школах как историк?

– Школьные учебники относятся к нашей науке довольно косвенно. Во-первых, это коммерческий продукт, их постоянное переиздание выгодно определенным группам. Во-вторых, я считаю, что в Казахстане нужно создавать национальное Агентство по истории, которое бы контролировало процесс обновления учебников в соответствии с новыми научными исследованиями. В среднем, школьные учебники отстают от академической истории на 30 лет. В-третьих, главные люди, которые будут выступать против новой версии национальной истории, это как раз школьные учителя, которые пишут эти учебники. Они не заинтересованы в их обновлении, ведь тогда переучиваться придется в первую очередь им самим. Фактически они сами будут теми же школьными учениками, которым придется изучать все заново.

– Какие новейшие открытия вы можете назвать, которые еще не попали школьные учебники?

– Их очень много. Например, миф об откочевке Жанибека и Керея от Абулхаира. Почти все современные медиевисты, которые занимаются изучением Казахского ханства, не находят достойных аргументов в пользу того, что откочевка была. Сейчас идет настоящая научная революция в понимании Золотой Орды. И таких примеров очень много.

– Все жалуются на отсутствие у нас идеологии. А ведь это, собственно, и есть история. Как вы думаете, насколько разработка новой концепции истории помогла бы появлению собственной идеологии? Является ли история ключевым компонентом для того, чтобы любая нация, в конце концов, совершила прорыв, в том числе и экономический?

– Есть фраза, которая принадлежит одному из исследователей национализма: историки для идеологии и для национального строительства - то же самое, что производители мака в Афганистане и героина в Нью-Йорке. Мы поставляем на рынок важнейшее сырье. Но нужно чётко понимать, что профессиональные историки никогда не будут заниматься вопросами идеологии, они будут изучать историю, абстрагируясь от своей национальной принадлежности, гендерных и политических взглядов. В профессиональной истории человек должен быть беспристрастным судьей. Но когда начинается национальная история, она становится инструментом политики, она призвана консолидировать народ вокруг мифических побед и поражений. Но разрыв между профессиональной и национальной историями должен быть минимальным, иначе все теряет смысл. Национальная история должна базироваться на фундаменте профессиональной. И с этим у нас большая проблема. Во-первых, у нас недостаточно хорошо исследована профессионально история, а во-вторых, нет понимания национальной истории как концепции. Проблема в фундаменте и пока мы его не построим, говорить об истории смысла нет.

Оставить комментарий

Общество

Страницы:1 2 3 4 5 6 ... 33