понедельник, 15 апреля 2024
,
USD/KZT: 425.67 EUR/KZT: 496.42 RUR/KZT: 5.81
Подведены итоги рекламно-медийной конференции AdTribune-2022 Қаңтар оқиғасында қаза тапқан 4 жасар қызға арналған мурал пайда болды В Казахстане планируется ввести принудительный труд в качестве наказания за административные правонарушения Референдум - проверка общества на гражданскую зрелость - Токаев Екінші Республиканың негізін қалаймыз – Тоқаев Генпрокуратура обратилась к казахстанцам в преддверие референдума Бәрпібаевтың жеке ұшағына қатысты тексеріс басталды Маңғыстауда әкім орынбасары екінші рет қызметінен шеттетілді Тенге остается во власти эмоций Ресей өкілі Ердоғанның әскери операциясына қарсы екенін айтты Обновление парка сельхозтехники обсудили фермеры и машиностроители Казахстана Цены на сахар за год выросли на 61% Научно-производственный комплекс «Фитохимия» вернут в госсобственность Сколько налогов уплачено в бюджет с начала года? Новым гендиректором «Казахавтодора» стал экс-председатель комитета транспорта МИИР РК Американский генерал заявил об угрозе для США со стороны России Меркель впервые публично осудила Россию и поддержала Украину Байден призвал ужесточить контроль за оборотом оружия в США Супругу Мамая задержали после вывешивания баннера в поддержку политика в Алматы Казахстан и Южная Корея обсудили стратегическое партнерство Персональный охранник за 850 тыс тенге: Депутат прокомментировал скандальное объявление Россия и ОПЕК решили увеличить план добычи нефти Рау: Алдағы референдум – саяси ерік-жігердің айрықша белгісі Нью-Делиде Абай мүсіні орнатылды «Свобода 55»: иммерсивный аудиоспектакль про выбор, свободу и январские события

Касым Кайсенов: долгая дорога домой  

Васю-партизана в годы Великой Отечественной знала вся Украина, он был ее национальным героем – был удостоен ордена Богдана Хмельницкого, высшей награды украинского народа. Касым Кайсенов говорил, что эта награда была для него самой высокой. Украину он любил до самой смерти: «При мысли, что не быть мне больше там, что нет в живых уже тех друзей, с кем не раз ходил на верную смерть, такая берет тоска. Один я остался» …

Дан приказ ему на запад

Режиссер-документалист Сергей Азимов незадолго до смерти героя (30 декабря 2006 года) создал потрясающую по искренности картину «Таусылмайтын махаббат – «Неиссякаемая любовь», где через взаимоотношения двух людей – Касыма и Асыл Кайсеновых – рассказал о том, что такое войны.

Судьба, соединившая их в 1937 году, лишь однажды надолго разлучала супругов: когда Касыма призвали в ряды Красной Армии, а через два года началась война. В послевоенные годы они уже не расставались до самой его смерти, если, конечно, не считать автомобильной аварии. Те две недели, что Асыл-апай провела в больничной палате, показались ее супругу вечностью.

Сергей Азимов, снимавший в те дни картину о них, не стал останавливать работу над ней из-за внезапно случившегося несчастья.

«Когда я приехал в больницу, она спала. Седовласая, с добрыми-добрыми морщинами, Асыл-апай была похожа на пожилую мадонну, - вспоминает режиссер. – Что удивительно, даже находясь на расстоянии друг от друга, она и ее супруг говорили в унисон.

– Твой дед истосковался, все разговоры у него только о тебе, - навещая мать в больнице, передавали дети. – Вот такая у него нескончаемая любовь – таусылмайтын махаббат.

Асыл-апай, вспоминая свои первые встречи с будущим мужем, рассказывала:

– Я училась в школе с его сестренкой, она нас и познакомила. Потом он несколько раз приезжал в наш аул на велосипеде. Сестра моя все донимала: что за парень? Не знаю, как с языка соскочило, но я назвала его героем. И как в воду глядела.  

А Касым-агай признавался:

– Она мне сразу запала в душу. Тогда ей было 14. а мне не больше 16. О своих чувствах я ей рассказал в письме. Она ответила. Почтальоном стала моя сестренка. Так прошел год, потом пошел второй нашего почтового романа. В 1937 году мы поженились. 

Восемь братьев и сестер Касыма приняли ее в свою семью, как родную. А через два года после окончания в Усть-Каменогорске техникума Политпроса его направили в Павлодар инструктором ОблОНО, молодая жена поехала вместе с ним, но вдвоем они пожили недолго, уже в ноябре его призвали в армию. Войну он встретил курсантом разведывательно-диверсионной школы, после окончания которой его забросили во вражеский тыл на Украину.

«Душу гложет вина…»

– Я командовал диверсионной группой из 10 человек, один из которых оказался предателем, – вспоминал Касым Кайсенов. - Пробиваясь из окружения, все, кроме меня, погибли. В селах везде были немцы, и я 15 дней бродил по лесу без еды и воды. К Днепру вышел совсем обессилевшим. До берега было всего 500 метров, а я полз до него целые сутки. Когда увидел лодку, плывущую в мою, строну, хотел закричать, а голоса нет. Тогда, чтобы заметили, замахал рукой. Сидевший в лодке бородатый старик подбежал ко мне. Спрашивает: «Не ранен ли?». Качаю головой: нет. «Голоден?». Я кивнул. Тогда он быстро принес из лодки хлеб и бутылку молока, стал кормить из рук. А сам плачет навзрыд. Оказывается, немцы, узнав, что его сыновья – офицеры Красной Армии, расстреляли всю его семью – двух снох, четырех внуков и жену. Старика спасло то, что его не было дома.

Он меня выходил и через полмесяца вывел на партизан. Вот где пригодились знания, полученные в диверсионной школе. Вскоре меня назначили командиром партизанского отряда. 

Время стирает в памяти многое, но первый убитый человек навсегда остался в памяти. Когда мы зашли в избу, немца я вначале не заметил, но, когда офицер бросился на меня с кинжалом, я оказался проворнее – заколол его прямо в сердце.

На войне редкий день обходился без того, чтобы кого-то не убить, но человек и к этому привыкает. Те зверства, которое творили фашисты над советскими людьми на оккупированных территориях, мы видели своими глазами. Не зря партизан прозвали народными мстителями – мы беспощадно убивали врага. О том, что совершаем насилие, и что порой по жестокости превосходим самих фашистов, - тогда не думали. Вот этими руками я убил не меньше ста человек. Они у меня по локоть в крови. Сейчас гложет душу вина, не дает мне покоя кровь убитых людей, ведь не все они были фашистами. Знаю, последние дни моей жизни будут тяжелыми, а смерть – мучительной.

… Столько времени прошло с тех пор, но почему-то мне вспоминается не война, а украинские песни, я любил их петь, голос у меня был звонкий, за что и прозвали меня Васей-запевалой. Песни подхватывали и тогда казалось, что поет вся Украина.

Война продолжается…

Асыл-апай:

– Касым с началом войны пропал без вести. Единственное письмо получила, кажется, 25 июня, написанное еще до войны. Больше не было ни одной весточки. Мы почти потеряли надежду на его возвращение, как в 1944 году получили очень короткое письмо: «Жив, здоров, благополучно вышли из вражеского окружения». Какая была радость! Слава богу, Касым жив! Теперь можно подумать и о себе. Я тогда работала литсотрудником областной газеты в Усть-Каменогорске, а тут предложили поехать в Алма-Ату на шестимесячные курсы. На практику меня после окончания распределили в республиканскую газету. Однажды в нашу редакцию пришел мужчина средних лет. Я прислушалась к разговору. Оказалось, поэт Жумагали Саин (а это был он) партизанит на Украине. «Агай, простите, – обратилась я к нему. – Вы едете на Украину? У меня там муж партизанит. Единственное за три лишним года письмо получили полгода назад. А где он сейчас, что с ним, мы не знаем. Может, встретите его там». «Ну что ты, милая, человека на войне нелегко разыскать», - ответил он.

Касым-агай:

– Война закончилась. Мои боевые друзья не хотели меня отпускать на родину. «Давай твою семью заберем на Украину», – предлагали они. «Родители, братья, сестры, жена – всех не перевезешь», – объяснял я. «Поживи здесь годик-другой, потом мы тебя сами отвезем в Казахстан». Однажды меня вызвал в штаб Первой Украинской Партизанской дивизии сам легендарный комдив Ковпак (советский военачальник, во время ВОА – командир Путивльского партизанского отряда. – ред.). «Знаю, Вася, ты спешишь вернуться на родину, – говорил мне Сидор Артемьевич. – Но прошу тебя – не торопись. Ты четыре года убивал людей, сейчас надо привыкнуть к мирной жизни. От горячности до преступления один шаг. Законы наши жесткие, разбираться не станут, упекут в тюрьму». И кто знает, как долго бы я добирался домой, если бы в штабе не встретил земляка, замечательного поэта Жумагали Саина. Узнав, кто я, он сообщил, что видел в Алма-Ате мою жену, и стал уговаривать: «Что тебе здесь делать? Тебя дома ждут». Когда я сказал, что меня не хотят отпускать, Жумагали с боем добился разрешения и увез меня с собой в Алма-Ату.

Асыл-апай:

– Когда однажды в редакции зазвонил телефон, трубку взяла я. Это был голос Жумагали Саина. «Асыл, милая, в прошлый раз как-то неловко все вышло. Да и по телефону всего не скажешь. Приходи лучше к нам домой».

«А зачем?» – удивилась я. «Узнаешь, когда придешь». Я мигом собралась и с бьющимся сердцем побежала, не чуя под собой ног. А в голове крутятся мысли разные: если приехал Касым, то почему остановился в чужом доме? Тот Касым, которого я знала прежде, нигде не задерживаясь, сразу примчался бы ко мне. А может, он раненый? Или женился на другой и теперь хочет сказать мне об этом? Эти мысли останавливали меня, не знаю, сколько я кружила вокруг дома Жумагали-агая, не решаясь войти, - полчаса или час. Потом подумала: будь, что будет. Не помню, как постучалась, как вошла в дом. Сразу увидела Касыма. Он бросился ко мне, обнял и крепко поцеловал в губы. Я растерялась: раньше не было такого, чтобы вот так вот на людях проявлял ко мне нежность. Касым тоже сильно смутился, а потом спросил: «Все ли из наших родных живы?». И все смотрел и смотрел на меня. А я, переминаясь с ноги на ногу в старых размокших валенках, не знала, что ответить. Вот так мы и встретились.

Любовь как спасение

Касым-агай:

– В Алма-Ате мы с Асыл снимали квартиру. Жили хорошо. Вот только война никак не хотела оставлять меня. Спали мы на полу, потому что во сне я все время «прыгал» с парашюта. Наяву чутко осознавал, что рядом жена, но стоило уснуть – я снова прорываюсь из окружения. Спасая Асыл, часто тащил ее за собой. Кошмар какой-то!

Она тогда была беременна нашей старшей дочерью Ляззад. Каково ей было видеть это? Я и сейчас во сне все еще продолжаю воевать. По Украине сильно скучаю и при мысли, что больше не быть мне там, что нет в живых уже тех друзей, с кем не раз ходил на верную смерть, такая берет тоска. Один я остался…

Асыл-апай: 

– Они там столько крови повидали. Ожесточенность и опустошенность души заливали водкой. Что скрывать? После Украины и Касым тоже сильно пил. Я тогда ему не сказала ни слова упрека. Запретом ведь ничего не добьешься.

Касым-агай:

– Оставил я выпивку не благодаря моему благоразумию, а ее терпению и пониманию. Вот и вся правда.

– Асыл-апай:

– Характер у него резкий. Бывало, обижал меня, а я смахну слезу и снова улыбаюсь. Судьба свела нас совсем юными и позорить его перед людьми – этого я допустить не могла. Его достоинство хранила и себя жалела. А сколько похожих семей распалось – не счесть. 

Касым-ага:

– Она меня первой назвала героем и не ошиблась. Партизана Васю (так звали меня мои боевые друзья) знала вся Украина, для украинцев я был их национальным героем. Это была для меня самая высокая награда, потому что присвоена она мне народом. Официальных героев, тех, кто не снимает звезд, хватает. Многие и сами толком не знают, за что они получили это звание. Сам я самыми настоящими героями считаю Бауыржана Момыш-улы и Рахымжана Кошкарбаева. Труднее всего быть первым. Кошкарбаев первым водрузил флаг победы над рейхстагом. Бауыржан первым остановил врага у стен Москвы. Каждый прожитый им день, каждый его шаг, вся его жизнь – подтверждение его истинного «геройства». Он, как могучий дуб, один противостоял всей системе и не сломался. Оба ушли из жизни непризнанными официальной властью. Рахымжан был моложе и не скрывал обиды. «Они лишили меня звания героя», – выпив, возмущался он.

Главная причина непризнания их заслуг – лицемерный имперский шовинизм чиновников и штабных крыс. Будь Бауыржан и Рахымжан представителями титульной советской нации, им бы звезды принесли на блюдечке с голубой каемочкой. И когда наш президент (Нурсултан Назарбаев) от имени народа восстановил справедливость, воздав им по заслугам, я бесконечно радовался.

Подводя итог своей жизни, писатель-фронтовик, легендарный Вася-партизан сказал: 

– Казахи говорят, воин, не погибший геройской смертью, умирает бесславно. Это, наверно, про меня, хотя мне грех жаловаться. Я должен был погибнуть на войне, а вот прожил еще 50 с лишним лет. По жизни я прошел ни перед кем не сгибаясь, думаю, и смерть встречу стоя. Боюсь ли я ее? А чего ее бояться-то? Семи смертям не бывать, одной не миновать. 

Оставить комментарий

Общество

Страницы:1 2 3 4 5 6 ... 33