понедельник, 15 апреля 2024
,
USD/KZT: 425.67 EUR/KZT: 496.42 RUR/KZT: 5.81
Подведены итоги рекламно-медийной конференции AdTribune-2022 Қаңтар оқиғасында қаза тапқан 4 жасар қызға арналған мурал пайда болды В Казахстане планируется ввести принудительный труд в качестве наказания за административные правонарушения Референдум - проверка общества на гражданскую зрелость - Токаев Екінші Республиканың негізін қалаймыз – Тоқаев Генпрокуратура обратилась к казахстанцам в преддверие референдума Бәрпібаевтың жеке ұшағына қатысты тексеріс басталды Маңғыстауда әкім орынбасары екінші рет қызметінен шеттетілді Тенге остается во власти эмоций Ресей өкілі Ердоғанның әскери операциясына қарсы екенін айтты Обновление парка сельхозтехники обсудили фермеры и машиностроители Казахстана Цены на сахар за год выросли на 61% Научно-производственный комплекс «Фитохимия» вернут в госсобственность Сколько налогов уплачено в бюджет с начала года? Новым гендиректором «Казахавтодора» стал экс-председатель комитета транспорта МИИР РК Американский генерал заявил об угрозе для США со стороны России Меркель впервые публично осудила Россию и поддержала Украину Байден призвал ужесточить контроль за оборотом оружия в США Супругу Мамая задержали после вывешивания баннера в поддержку политика в Алматы Казахстан и Южная Корея обсудили стратегическое партнерство Персональный охранник за 850 тыс тенге: Депутат прокомментировал скандальное объявление Россия и ОПЕК решили увеличить план добычи нефти Рау: Алдағы референдум – саяси ерік-жігердің айрықша белгісі Нью-Делиде Абай мүсіні орнатылды «Свобода 55»: иммерсивный аудиоспектакль про выбор, свободу и январские события

Национальный эпос – кратчайший путь выхода из состояния вражды со своим языком

В мае этого года исполнилось 13 лет со дня первой презентации этно-лингвистического проекта «Кобланды» – наизусть». Проект предлагал эффективное решение для реализации задач языковой политики Казахстана. К сожалению, эта продуктивная идея не нашла поддержки со стороны государства. А ведь «Кобланды» – наизусть» представляет собой систему обучения казахскому языку на основе текстов национальных эпосов, которая предназначена для детей дошкольного и школьного возрастов, а также студентов и взрослых.

Главное правило обучения – основываться на классических произведениях

Главным принципом современных обучающих казахскому языку программ должна быть опора на классические литературные произведения. Это обусловлено двумя причинами. Во-первых, приходится констатировать, что в настоящее время казахский язык, не выдерживая напора иных доминирующих языков, подвержен множеству негативных изменений и лингвистических потерь, которые именуется креолизацией. Во-вторых, классические литературные произведения, к которым следует отнести и казахский эпос, содержат в себе колоссальный воспитательный потенциал.

Методика, положенная в основу «Кобланды» – наизусть», предполагает не только реконструкцию обширного историко-культурного, мифологического, этнографического контекста бытования произведения, но и создание актуального диалога с ним.

На этот раз я предлагаю, отчасти следуя методике «Кобланды» – наизусть», проанализировать проблемы современной языковой ситуации в Казахстане в «схеме» заповедей Абая, изложенных им в стихотворении «Ғылым таппай мақтанба». Оно известно всем казахстанским школьникам. В нем Абай пишет о пяти достоинствах и пяти недостатках человека, которые влияют на его поведение и жизненный путь. Это – позитивные: «талап», «еңбек», «терең ой», «қанағат», «рақым», и негативные – «өсек», «өтірік», «мақтаншақ», «еріншек», «бекер мал шашпақ».

«Талап»

«Талап» – стремление, упорное желание, цель, намерение; требование.

Тау биік, талап таудан да биік.(М. Әлімбаев)

«Талап» есть мотивация. Рассмотрим, каковы неочевидные на первый взгляд, обычно вытесняемые из сознания причины низкой мотивации к изучению казахского языка, связанные с исторической травмой. А также – прямую корреляцию языковой ситуации со степенью гражданской зрелости казахстанского общества, взявшего курс на строительство нового Казахстана.

Итак, зачем нам ставить перед собой цель, стремиться к знанию казахского языка? Самый очевидный ответ на этот вопрос: «Потому что таков порядок вещей: у каждой страны есть свой государственный язык, и для граждан этой страны это – родной язык». Это – и норма, и аксиома. В благополучных странах такой вопрос не возникает. В Испании говорят на испанском, в Японии – на японском и т.д. Хотя мир глобализируется, перспективы создания единой англоязычной «большой деревни», как показывает практика, существуют лишь в воображении супер-глобалистов.

Если же на протяжении трех десятилетий в стране не утихают споры о том, нужно ли владение государственным языком; выдвигаются некие квази-причины, которые могут освободить от закрепленного в Конституции требования; придумываются аргументы о якобы неспособности казахского языка отражать реалии нынешнего дня, а чиновники на фоне стагнации языковой ситуации превратили реализацию задач языковой политики в пустую формальность – то это значит, что часть граждан пребывают в состоянии вражды со своим языком. В состоянии вражды и неприятия своей культуры, своей истории, самих себя нынешних.

Чем же так плох казахский язык, что на нем не хотят говорить наши соотечественники? Почему с ним связываются представления о неконкурентоспособности, ущербности? Эти мысли большинству современных казахов были привиты с детства. Старшее поколение (тем, кому сейчас 60 лет или около того), объясняя свое незнание родного языка, обычно ссылаются на слова своих родителей, бабушек и дедушек, которые связывали русский язык с возможностью «заработать на кусок хлеба». Сделав русский язык своим родным языком, новые казахские поколения стали его апологетами. Это – естественно и закономерно: язык, которым ты владеешь, всегда лучший.

При этом мало кто задумывается об основных причинах столь стремительного перехода на чужой язык. Русский язык для казахов в преддверии языкового сдвига был языком элементарного физического выживания и показательного конформизма. Оборотной стороной формирования привлекательного во всех отношениях имиджа русского языка и культуры были страхи и травма пережитого голода и репрессий. Став табуированными темами в подавляющем большинстве казахских семей, они были вытеснены из исторической памяти, дабы не нарушать душевный комфорт и не подрывать энтузиазм идеальных интернационалистов в советском понимании.

И ныне Казахстан является, скорее всего, единственной из постсоветских стран, в которой наблюдается пролонгирующее действие советской культурной и языковой политики. Паттерны советской действительности обнаруживают свою живучесть в проявлениях казахского и казахстанского языкового нигилизма. Давно пришло время отпустить советское прошлое, а вместе с этим осознать, что современная казахская аккультурация является показателем посттравматического синдрома, который разросся подобно бурьяну на костях казахского голодомора.

Если представить содержание предстоящих казахстанских реформ в виде четырех базовых элементов – экономики, политики, социальных преобразований, образования – то необходимо учитывать еще об одну важнейшую составляющую, без которой они будут обречены на неудачу. Этот пятый, наиболее значимый элемент системы – казахский язык, государственный язык нашей страны, язык нашей независимости.

Полноценное восстановление пространства казахского языка является показателем гражданской зрелости современного казахстанского общества. Без решения существующей языковой проблемы предпринимаемые усилия по строительству новых казахстанских реалий тщетны.

«Өсек»

«Өсек» – сплетня, пересуды, измышления.

Қамысқа өрттей күңсіген өсек үй-үйді жағалап кетіпті. (Д.Досжанов)

«Өсек» – «конек» желтой прессы. Авторы, пишущие в серьезных СМИ, должны избегать измышлений. Это касается не только журналистов, конечно, – никого не красит быть сплетником, поскольку каждая сплетня имеет целью опорочить, нанести вред, дезинформировать.

Если использовать «өсек» для описания дезинформации, то под это определение попадают стандартные тактики и приемы информационных войн. К примеру, применяемый в России пропагандистский тезис об ущемлении прав русскоязычного населения в Казахстане не соответствует действительности и реалиям языковой ситуации. О том, что русский язык остается у нас доминирующим, наглядно свидетельствуют хотя бы заседания казахстанского правительства и обеих ветвей власти.

К измышлениям относятся высказывания о неперспективности, архаичности казахского языка. Важно понимать, что в их основе лежит желание принизить его ценность и значимость для современного развития.

«Еңбек»

«Еңбек» – труд.

Ердің атын еңбек шығарар. (Мақал)

К теме труда проект «Кобланды» – наизусть» имеет самое непосредственное отношение. Его методика предполагает заучивание сотен и тысяч эпических строк, а также обучение игре на национальных музыкальных инструментах. Такой проект служит воспитанию воли, дисциплины, формирует целеустремленность и настойчивость. Если бы в нашем государстве такой проект стал обязательной частью национальной системы обучения, то уже в ближайшей перспективе мы могли бы наблюдать серьезные и позитивные изменения в матрице национального характера.

Во всех принятых программах модернизации казахстанского общества особый акцент делается на воспитании уважения к труду, особенно – среди молодежи. Иногда данные положения увязываются, в традициях советских нарративов, с развитием системы профессионально-технического образования, необходимостью внимания к рабочим профессиям и специальностям. Но чаще они присутствует в государственных документах как абстрактный и универсальный мотивационный лозунг.

Между тем, методика проекта «Кобланды» – наизусть» побуждает детей с малого возраста приучаться к труду (запоминание – это важная и серьезная работа, равно как и обучение музыке), развивать свои ментальные способности. Как-то я писала о том, что такого рода проекты, которые трудозатратны по своему содержанию, могут впоследствии обернуться для страны крупными достижениями и прорывами в различных областях науки и техники, искусства и культуры, принести ей славу родины лауретов Нобелевских премий.

«Өтірік»

«Өтірік» – ложь

Уәденің іске аспауы да бала алдында өтірік айту екенін ескерген жөн. («Қазақстан әйелдері»)

Ложь относится к крайне непродуктивной тактике в любых коммуникациях. Существует мнение, что в основе успехов империи Чингисхана была непримиримая борьба с этим злом. Возможно, стиль формальных отписок, которым неплохо владеют наши чиновники, также мог бы показаться велкому правителю одним из способов сокрытия правды. Впрочем, за формальными отписками, скорее всего, скрывается элементарное равнодушие и безразличие, что также не относится к достойным качествам отечественных бюрократов.

Мои друзья обычно иронизируют над тем, что я время от времени пишу обращения к властям, поскольку считают эти действия бесполезными. Действительно, я писала всем чиновникам, занимавшим пост акима в Алматы, начиная с Ахметжана Есимова, с просьбой обратить внимание на безграмотность рекламных текстов на билбордах города. В ответ я получала заверения в том, что мне не о чем беспокоиться, поскольку акимат в полном объеме выполняет возложенные на него обязанности по контролю за грамотностью городской среды.

В конце прошлого года я обратилась к председателю мажилиса с жалобой по поводу подведения итогов конкурса «Государственный язык и СМИ», которое, на мой взгляд, прошло с нарушениями. В частности, я указывала, что присужение гран-при за газетную публикацию в жанре интервью не соответствовало положениям «Объявления о конкурсе».

В ответе за подписью первого вице-министра мне написали: «Касательно вопроса проведения республиканского конкурса «Государственный язык и СМИ». В связи с празднованием 30-летия Независимости страны конкурс был посвящен теме «Язык независимой страны». В соответствии с правилами конкурса победителей определяло специальное жюри. Так, в 2021 году на участие в конкурсе было подано заявлений от 131 журналиста (около 300 материалов). Все материалы были просмотрены жюри и определены 13 победителей по четырем номинациям, также обладатель Гран-при. По итогам мероприятия всем участникам конкурса были направлены благодарственные письма».

Все, что написано вице-министром, правда. Да, участвовало столько-то журналистов. Да, были определены 13 победителей. Но мой вопрос был о другом.

В этом письме я также пеняла на то, что Комитет по развитию языков не проявляет интереса к моей работе в сфере развития государственного языка. В частности, о необходимости внедрения методики проекта «Кобланды» – наизусть». В ответе написали: «Касательно проекта «Кобланды» – наизусть. В целях патриотического воспитания подрастающего поколения героический эпос «Қобыланды батыр» включен в школьную программу по предмету «Қазақ әдебиеті» и учебную программу филологических факультетов вузов». Да, это тоже правда. Эпос «Қобыланды батыр» изучают в 6 классе казахских школ. Но мой вопрос и на этот раз был о другом.

Чиновников нельзя упрекнуть в том, что они пишут неправду. Лживым является представление о том, что они вникают в содержание обращений граждан страны. Мне приходится делать такой вывод, основываясь на приведенной переписке.

В общем, правы мои друзья – обращаться в государственные инстанции с какими-либо вопросами, связанными с развитием государственного языка, смысла не имеет.

«Терең ой»

«Терең ой» – фразеологизм

Өлеңдей қара сөзі жарасымды, Терең ой өтті кешіп сан асуды. (К.Салықов)

Современные словари не переводят «терең ой» (глубокомыслие) как интеллект, хотя, на мой взгляд, выражение достаточно точно передает его сущность. Предлагаемый вариант перевода мог бы использоваться наряду с «погруженностью в мысли», «отрешенностью».

В «интеллектуальной» части своей статьи я поделюсь рассуждениями о том, в чем заключается профессионализм гуманитариев и почему следует доверять методике «Кобланды» – наизусть.

Признаться, мне очень обидно, что методика проекта не рассматривается как продукт, созданный в профессиональной среде. Я ведь не предлагаю конкретные нововведения, которые могут улучшить состояние космической отрасли Казахстана, железных или автомобильных дорог, промышленных предприятий, или – новые подходы в решении теорем в высшей математике. Я, как профессиональный гуманитарий, работаю исключительно в русле своих профессиональных компетенций и вот уже 13 лет прошу власти обратить внимание на эффективный инструмент кризис-менеджмента для качественного улучшения языковой ситуации в стране.

За прошедшие годы я лишь уверилась в правильности выбранного пути, поскольку сделала немало для того, чтобы расширить доказательную базу и обоснованность методики.

В 2009 году, на первой презентации проекта, указывалось, что «Кобланды» – наизусть» может успешно противостоять стихийным процессам креолизации современного казахского языка. Вы не знаете, как проявляется креолизация? Вы не верите в то, что подобное может случиться с казахским языком? Нужны примеры? – Пожалуйста.

В 2013 году как часть продвижения проекта «Кобланды» – наизусть», я создала сайт kieli7su.kz со специальной рубрикой «Городская среда», задачей которой было изучить ситуацию с тотальной безграмотностью рекламных текстов на государственном языке Казахстана, размещенных на билбордах Алматы.

Рубрика «Городская среда» включала обширные мониторинги, аналитические статьи о причинах возникновения этой лингвистической катастрофы, а также упомянутую выше переписку с акимами. Самым большим тактическим достижением в этом направлении стало краткосрочное сотрудничество созданного энтузиастами-волонтерами «Общественного совета по улучшению качества рекламных копирайтов на государственном языке» с акиматом Алматы в 2015 году. Наш Совет на практике продемонстрировал, каким должен быть успешный алгоритм работы для контроля грамотности городской среды.

При всей драматичности ситуации – вряд ли где-нибудь в мире можно встретить столь халатное отношение к государственному языку, демонстрируемое публично и безответственно на протяжении десятилетий – рекламный проект стал наиболее удачным исследовательским фокусом, некой верхней точкой обзора, с которой открылся вид на обширное пространство бытования современного казахского языка с характерным для него «рельефом» и «коммуникациями». Другими словами – в ходе работы над проектом о безграмотной рекламе прояснились взгляды практически всех социальных групп на развитие казахского языка, их представления об его перспективности и судьбе, степень их готовности (или, напротив, неготовности и нежелания) способствовать полноценному функционированию государственного языка.

По своему содержанию «Городская среда» представляет собой типичное антропологическое полевое исследование, которое обращено к изучению современных социо-культурных процессов и их участников.

Не загружая сейчас читателя всеми обнаружившимися подробностями и деталями казахского языкового ландшафта, обозначу главный вывод своих наблюдений: Языковая политика Казахстана нуждается в коренном пересмотре своей концепции. Ныне она базируется на идее дальнейшего развития казахского языкового поля, которое должно расти за счет присоединения обучившихся казахскому языку, а также новых поколений. Все мы видим, что такая концепция не особо действенна.

Вместо этого необходимо признать, что ХХ век стал веком колоссальных демографических и, как следствие, лингвистических потерь для казахов и казахского языка. Ныне необходимо приложить все усилия для того, чтобы восстановить подвергшееся негативным изменениям языковое пространство. С этой целью – внедрить оригинальную общенациональную методику обучения государственному языку Казахстана, основанную на классических текстах национального эпоса. Другого выхода из ситуации современной стихийной креолизации казахского языка, на мой взгляд, не существует.

В заключение замечу, что гуманитарии, конечно, не владеют ни инженерными, ни техническими знаниями. Но их профессии расположены, условно говоря, у самых истоков рек, которые именуются культурой. А потому именно от их профессионализма во многом зависит то, какой облик примет общество, на каких ценностях оно будет основано. Гуманитарии, в конечном счете, ответственны-таки и за качество дорог, и за достижения страны в освоении космоса.

Продолжение следует

Земфира Ержан, фото на обложке из открытых источников.

Оставить комментарий

Общество

Страницы:1 2 3 4 5 6 ... 33